«Единственное, что я смог сделать, так это из-под стола вытолкнуть мусорную корзину. Хорошо что, корзина была цельной, а не как эти новомодные плетеная. Оксанка поняла меня сразу. Встав над корзиной, она попыталась направить в нее струю мочи капающую с подола, но другие струйки продолжали бежать по ногам. Секундная борьба с молнией, мокрые юбка и трусы одним движением стаскиваются вниз, и над корзиной нависает голый женский зад. Освобожденная моча с шумом стремится вниз и разбивается о стенку корзины. Посудина покачнулась, но Ксюха ловко придерживает ее рукой, подымает голову и показывает мне язык уже в третий раз. Секундная паника в ее глазах исчезает, с лица сходит краска стыда и девчонка снова готова к проделкам.»

«Закончив мочиться, Леночка хлюпая носом, мигом натянула трусы и, одергивая на ходу юбку, выскочила за дверь. Ее лицо и шея покрылись красными пятнами, а уши просто грели со стыда. Оксанка же наоборот, невозмутимо играя голым задом, прошлась по комнате и заперла дверь. Когда она обернулась, я поразился ее дикому хищному выражению в глазах. Также молча она сняла с себя юбку, избавилась от жгута сырых трусов и спокойно, без тени сомнений взялась за мой ремень:»

«Те стоны которые они издавали, говорил о том, что им это нравится. А я предавался утехам, высасывая слизь то одно то другой, переходя то от, упругой, ещё не разработанной пещерки Сюзан, к большой и приятной на вкус пещерки её матери, то уходя от неё и снова возвращался в девичье лоно.»

«Девочка, не девочка, но входил я в Ленку осторожно, тяжело. Она стонала толи от боли, толи от удовольствия, кусала губы, щипала и царапала свою грудь. Потом мы вошли в ритм, Леночка распалилась, стала помогать мне тазом. Один раз не одобрительно сморщилась, когда мне пришлось прерваться, что бы достать из мокрых джинсов презерватив, но потом забыла обо всем.»