На пустынной станции случайная встреча оборачивается кошмаром для молодой девушки. Рассказ, поведанный от лица холодного и расчётливого агрессора, без прикрас погрузит читателя в пугающую реальность жестокости, полного бесправия и того, как тело жертвы может предать её вопреки её воле.

В купе поезда, затянутом бархатной пеленой ночи, стираются границы между реальностью и игрой. Алла — женщина, годами скрывавшая себя под маской матери и архитектора, — встречает в сыне не ребёнка, а мужчину, способного разглядеть её истинную суть. Их путешествие становится метафорой освобождения: здесь нет прошлого, нет будущего, есть только ритм колёс, шепот доверия и плоть, говорящая на языке забытых желаний...

В душной, пропахшей безысходностью квартире разворачивается жестокая драма. Виктор, воплощение животного начала, видит в хрупкой Алисе и её опустившейся матери Лене лишь объекты для удовлетворения своей жажды власти. Начав с унизительного наблюдения, он методично разрушает границы Алисы, превращая её первый интимный опыт в акт насилия. Это история о том, как безнаказанность рождает чудовищ, а слабость и страх становятся соучастниками преступления, стирая грань между жертвой и палачом в омуте общей деградации.

Начало утра бывает нежное, а вот продолжение может оказаться и более активным ;) Но...

Он везёт тонны груза через всю страну, но не может справиться с тяжестью собственного одиночества. Три недели в пути, пустая кабина и тело, которое больше ему не подчиняется. Однажды ночью на заправке, залитой неоновым светом, он встречает её. Женщину, которая продаёт иллюзию близости. Но эта иллюзия окажется единственным, что вернёт ему ощущение того, что он жив. Цена — несколько тысяч рублей и кусок души.

Перед Инной, наконец-то начинает проясняться истинная картина происходящего... Её возлюбленный начинает медленно, но верно расшифровывать всё, что произошло с ней за минувшие двое суток... Ну, а чтобы снять стресс оба придаются весёлым утехам...

Тонкие трусики облегают Алину, внутри оживает зонд — толстый, горячий, вращающийся. Он врывается в неё, бьёт прямо в точку-G, вибрирует так, что ноги подкашиваются. Система держит её на грани часами: то ледяной холод на клиторе, то обжигающее тепло, то вакуум засасывает губы, пока она не начинает выть от желания.

Продолжается свидание главной героини со своим любимым мужчиной и постепенно начинает приоткрываться завеса над тайной...

У Сашки и Анжелики - первая настоящая ночь любви. Но вы же не думаете, что прекрасная мачеха Анжелики останется в стороне? Она тоже захочет получить свою долю удовольствия! И получит его от обоих!

Бойтесь своих фантазий... иногда они могут сбыться - но понравится ли тебе результат - это еще большой вопрос... мне удалось осуществить одну из своих фантазий - но не все что выглядит горячо и возбуждающе когда думаешь об этом так же воспринимается когда происходит на самом деле...

Троица решила ограбить кватиру матери своего друга, но что-то пошло не по плану...

Она — специалист по кибербезопасности, мастер находить и латать уязвимости в чужих системах. Её собственная система была взломана однажды ночью, и с тех пор она живёт с ошибкой, которую нельзя исправить, и с данными, которые невозможно стереть. Пронзительный монолог о травме, памяти и призраках, которые мы носим в обновлённом теле...

Они перешли черту. Назад дороги нет. Лена и Дима учатся жить заново: ипотека, завтраки, секс по расписанию и календарь с «красными» и «зелёными» днями. Он хочет быть для неё не просто сыном, а мужчиной. Она боится привыкнуть — но тело помнит его прикосновения слишком хорошо. Первый раз без резины. Разрыв уздечки. Оргазм, который не снился восемь лет. И публичный эфир, после которого их увидят тысячи — но им уже плевать. Это история не про «грех». Это про то, как двое нашли друг друга там, где не должны были. Про честность с собой, про жар, который не погасить бытом, и про единственного человека, с которым не надо притворяться. Вторая — пятая главы: откровенно, физиологично, без соплей. Только они и их новые правила.

Это история про то, как парень становится мужчиной, а женщина — снова девчонкой. Про запах, который меняется, когда ты счастлив. И про то, что небо не падает, даже если всё неправильно.

«Однажды, когда я ехал в штаб-квартиру компании с Мэри, я заметил, что разрез ее платья такой, что открывает ее ноги во время ходьбы до самого бедра. Я был восхищен открывшимся участком ее наготы, но заметил, что ее пояс для чулков и сами чулки изношены гораздо больше, чем у других деловых женщин. Во время нашего движения ее ноги открывались все более и более. Я не мог преодолеть искушения и смотрел на эти прекрасные бедра. В конечном счете, Мэри заметила это.»

«Я пишу вам это письмо в четыре часа утра. Минуту назад от меня вышли два моих друга. Я настолько возбуждена от того, что только что произошло, что не могу ждать, и хочу всё рассказать именно сейчас. Сегодняшняя ночь была самой буйной за всю мою жизнь. Я думаю, что читателям вашей газеты понравится мой рассказ.»

«- Миссис Редгрейв! — Леди Свитинг склонилась так низко, что ее жемчужные бусы чуть не попали в соус. — Вы, должно быть, места себе не находите от одной мысли увидеться с вашим мужем?»

«Восемь часов вечера. Ворота городской больницы закрываются. Этажи здания наполняет леденящая душу тишина. И лишь в кабинете дежурного врача теплится свет жизни.»

«Лес неуклонно приближался, несмотря на все потуги пилота, старающегося удержать машину от падения. Самолет, переваливаясь с крыла на крыло, клевал носом, то и дело грозя сорваться в штопор. Не закрывая глаз Пётр представил, как самолёт врезается в могучие стволы деревьев, как лопасти винта перемалывают ветки, как крылья разлетаются в щепки, как в последней попытке спасти своё самосознание он отрывает, наконец, руки от этого проклятого штурвала и прикрывает ими голову. Всполохи искр перед глазами»

«Я хочу рассказать об одной событии, произошедшим между мной и моим руководителем. Это событие, произошло, когда я работала секретарем в одной из фирм. Моего руководителя звали Андреем. Он был не намного стрше меня, мы обращались друг к другу по имени, но на вы. В тот раз, Андрей велел зайти к нему домой и получить срочное деловое задание. Когда я пришла, он предложил мне пройти в комнату, затем поставил на середину комнаты стул и сказал, чтобы я села. Сам он расположился в большом кресте напроти»

«Это случилось весенним солнечным днем в праздник святой пасхи. За окном на свежем майском ветру трепетали первые березовые листочки, лучик солнца играл в ее пышных каштановых волосах. Её родители ушли к заутрене в церковь и мы оставались одни.»

«Ирина оперлась на подставленную руку шофера, при этом многозначно посмотрев на него, и не стала поправлять чуть задравшуюся юбку. Поймав на своих оголившихся коленках взгляд Андрея, она демонстративно оставила все как есть. Потом попросила Андрея проводить ее в дом, якобы помочь с покупками.»

«Сейчас уже 2 часа ночи, я пpишел с pаботы с упоpным желанием напиться в дpабоган... Конечно же не напился-мне это не знакомо, зато зашел к очень хоpошим дpузьям и попил пивка с pыбкой, пытаясь все же забыть. Кипит на кухне чайник, спит киска, что я недавно подобpал в подъезде и изpедка то включается, то выключается неиспpавный ночник, котоpый уже какую неделю хотел починить... Сейчас закуpю сигаpету и напишу кое-что, не очень большое, но не увеpен-как получится... Мне бы завтpа на pаботу встать»

«Меня зовут Денис Балдахинов, мне 32 года и на этом мои выдающиеся способности, в общем-то, исчерпываются. Я не брал Берлин, не осваивал целину и не открыл бациллу Балдахинова. Моим высшим спортивным достижением можно считать участие в футбольном матче со сбродной города Сьенфуэгэса. Счет встречи я не помню (хотя был вратарем), так как большую часть игры просидел на перекладине ворот, с вожделением рассматривая молоденьких кубинок, проходивших мимо спортплощадки. У меня был друг - Миша Савосин из»

«Жил-был старой барин, у него была жена и молода, и собой хороша. Случилось этому барину куда-то уехать далеко; он и боится, как бы жена его не стала с кем бляд...вать и говорит:»

«Достоянием редакции стали две однотипных истории, в каждой из которых молодой человек лишился своего нефритового стержня. Нам они показались весьма поучительными, и поэтому мы предлагаем их вашему вниманию.»

«Маленькая бронзовая табличка на двери: "Маргарита Шварц. Главный дизайнер", и немного ниже: "Только по предварительной договорённости", прямым, неприятным шрифтом. Я улыбнулся, не выпуская изо рта сигарету. Я успел узнать, что Маргарита была старой, чопорной и строгой. Таблички на двери подтверждали эти сведения. Но также я успел узнать, что её чопрность может капитулировать перед молодым, привлекательным мужчиной, каким я и считал себя. А так как я решил осесть в Нью-Йорке, то жизнь меня»

«Мамуля опять проснулась рано и забыла покормить меня. Но я больше не плачу. Я привык, что на меня не обращают внимания. Мама оделась и куда-то пошла. Она шла и плакала, а прохожие оборачивались в ее сторону и о чем-то шептались. Мама подошла к какому-то неизвестному зданию. Перед входом она перекрестилась и повязала на голову платок. Внутри было много людей. Некоторые ставили свечки, некоторые молились. Мамочка взяла свечку, поставила ее перед иконой и стала кого-то умалять, чтобы он ее простил, что она не хочет что-то делать, но у нее нет иного выхода. Как странно мама себя ведет, она раньше никогда не ходила сюда. Странное место,но оно мне нравится. За что же мама просит прощения? Может, за то, обидела меня и не покормила? Неужели, она одумалась и вернется к папочке? Неужели все еще может быть хорошо?...»

«Теперь я отчаянно тёрла себя между ног и слегка подпрыгивала, но знала, что должна терпеть дольше, чтобы иметь шанс улучшить свой рекорд. Я пошла наверх и легла на кровать, после чего сняла шорты и трусики. Я внимательно посмотрела на огромную выпуклость моего мочевого пузыря, лежать на спине было настоящей агонией для него, поэтому мне пришлось лечь на бок. Я выключила свет и закрыла глаза, но не могла просто лежать и не двигаться. Я сжимала руки между бёдрами, подтянув ноги к груди. Пульсирующая боль из мочевого пузыря была невероятна! Я пробовала и пробовала найти удобную позу, но я просто не могла прекратить сжимать и гладить себя между ног даже на несколько секунд.»

«Ночью Нефёдов подкрадывается к Ермаковой, стаскивает с неё, спящей, трусы, надевает их на свою голову, проворно взбирается по стене, подобно летучей мыши сидит на потолке, вращает глазами, шевелит пальцами ног, тревожит Ермакову, щекочет ей языком подмышки, прикасается к ягодицам, предлагает ей свои, кряхтит, попискивает, кусает ей волосы на лобке. Неприятный, беспокойный сон.»