Трава мягко стелилась под их телами, солнце лениво клонилось к горизонту, отбрасывая длинные тени, а лёгкий ветерок, тёплый и едва ощутимый, ласкал их кожу, всё ещё влажную от пота и страсти. Екатерина лежала на спине, её грудь медленно вздымалась, а глаза, полуприкрытые, изучали Алексея, чьё тело, обессиленное, покоилось рядом. Её рука, уверенная, но с лёгкой насмешкой, скользнула по его животу, пальцы, словно играя, коснулись его опавшего члена, проверяя, остался ли в нём хоть намёк на силу. Он вздрогнул, но не шевельнулся, дыхание его было тяжёлым, а веки дрожали от усталости.

— Мой пёсик, — голос её был мягким, но с оттенком разочарования, — какие же вы, мужчины, слабые, так быстро иссякаете, словно свечи под ветром. — Она сжала его член чуть сильнее, заставив его тихо застонать, и лёгкая ухмылка скользнула по её губам, — я думала, ты сможешь дольше служить своей Госпоже.

Алексей молчал, его грудь вздымалась, но в глазах, устремлённых на неё, читалась покорность, смешанная с желанием угодить. Она поднялась, её обнажённое тело, словно выточенное из света и теней, двигалось с грацией хищницы, и, хлопнув в ладоши, она бросила резкий приказ:

— На колени, пёс, ползи за мной! — Её голос звенел, как колокольчик, но с холодной сталью. — И гавкни, чтобы я знала, что ты всё ещё мой.

Он, не смея ослушаться, опустился на четвереньки, трава щекотала его ладони и колени, и, повинуясь её воле, издал хриплый, почти жалобный лай. Екатерина рассмеялась, её смех, звонкий и насмешливый, разнёсся над полем, а её взгляд упал на его тело, на то, как его причиндалы болтались при каждом движении, вызывая у неё новый приступ хохота.

— Ох, пёсик, посмотри на себя, — она наклонилась, её пальцы легонько коснулись его подбородка, заставляя поднять лицо, — такой послушный, такой смешной в своей слабости.

Она отступила на шаг, её ноги медленно раздвинулись, и она опустилась на траву, раскинув бёдра с ленивой уверенностью. Солнце играло на её коже, а её рука, скользнув по внутренней стороне бедра, словно приглашала его ближе.

— Иди сюда, мой пёс, — её голос стал тише, почти шепот, но в нём чувствовалась непререкаемая власть. — Пей водичку, ты же хочешь угодить своей Госпоже.

Алексей, всё ещё на четвереньках, пополз к ней, его дыхание сбивалось, а сердце колотилось, подчиняясь её воле. Его лицо оказалось у её промежности, и он почувствовал тепло, исходящее от её кожи, её запах, смешанный с ароматом травы и земли. Она схватила его за волосы, не позволяя ему отступить, и направила его лицо туда, где её плоть была влажной и горячей.

Его губы коснулись её половых губ, мягких и скользких, и он начал лизать, медленно, словно боясь нарушить её приказ. Его язык скользил по её клитору, вызывая лёгкие стоны, которые она не сдерживала, позволяя им разноситься над полем. Её рука в его волосах сжалась сильнее, и она направила его ниже, к области ануса, её голос, дрожащий от удовольствия, шепнул:

— Не только там, пёсик, глубже, будь тщательнее.

Он подчинился, его язык, робкий, но настойчивый, исследовал каждый изгиб её тела, чувствуя, как она вздрагивает от его прикосновений. Она раздвинула ноги шире, её бёдра дрожали, а пальцы, сжимавшие его волосы, то ослабляли хватку, то снова тянули его ближе, возя его лицом по её промежности. Её соки стекали по его подбородку, а её стоны становились громче, заполняя его разум, заглушая всё, кроме её воли.

— Да, пёс, вот так, — она почти задыхалась, её тело изгибалось, а ноги, раскинутые в стороны, дрожали от накатывающего наслаждения. — Ты принадлежишь мне, и твоё место — служить мне, пока я не скажу хватит.

Её тело содрогнулось, она дернулась, прижимая его лицо ещё ближе, и, наконец, волна оргазма накрыла её, её крик смешался с шумом ветра, а трава под ней промокла от её соков. Она отпустила его волосы, позволяя ему отстраниться, и посмотрела на него, её глаза сияли триумфом.

— Хороший пёс, — прошептала она, её голос был мягким, но властным, — но это только начало. Воля Девяти требует, чтобы ты служил мне до конца. — Она погладила его щеку, и он, обессиленный, но покорный, прильнул к её руке, словно к единственному источнику смысла.

Трава покачивалась вокруг них, солнце опускалось всё ниже, а её смех, лёгкий и насмешливый, вплетался в шорох ветра, обещая новые испытания для её пёсика, который знал, что его место — у её ног, под её волей, навсегда.

Отлично написано!

Очень приятный рассказ!)