- Дверь в комнату, где я сидел на диване, - продолжал Вано, - голый, а на мне сидела, оседлав меня, голая жена Гогии, отворилась. Я сидел лицом к двери, а Нана спиной. Нана догадалась, кто вошел, только по выражению моего лица.
- Он же нас убьет, - тихо прошептала она. В ее глазах застыл ужас.
Гоги стоял в дверях и его взгляд был направлен в одну точку – я понял, что он смотрит туда, где из-под попы Наны виднелись мои яйца, по которым стекала из ее ануса белая струйка малафьи... улики были налицо. Он смотрел на эту белую струйку, вытекающую из попы его жены на мои яйца, и его глаза стекленели. Я тоже оцепенел.
Нана быстро соскочила с моего хуя, и повернулась к Гоги. Она явно хотела сначала бросится к нему, и... но потом передумала и плюхнулась на диван рядом со мной. Хорошо, что она положила на диван накидку, так что вытекающая малафья не попортила обивку. Предусмотрительно, подумал я.
- Гоги, Гоги! Это не я, это он! – воскликнула она, жалобно глядя на мужа. – Я ему не далась, как женщина, он только в попу мне вставил. В попу не считается! Я не виновата!
Ничего себе, подумал я. Оказывается, это я во всем виноват. Ох, и хитры эти женщины! Но что было делать? Я вдруг понял, что возражать и говорить, как было, что она меня соблазнила, было бы ниже моего достоинства, как мужчины. Как может мужчина обвинять в таком женщину, подумал я. И ничего не сказал, так и сидел на диване с расставленными ногами, и почему-то никак не падающем члене, с которого стекала белая жидкость, молча глядя на разгневанного мужа Наны. Тут нечего было сказать.
А ведь он может нас сейчас убить, вдруг пришла в голову мысль. И ничего ему не сделают – убийство в состоянии аффекта. Суды всегда оправдывают обманутых мужей, заставших любовников на месте преступления. Будь, что будет, пришла следующая мысль. Сам виноват, не надо было соблазняться и идти на тайное свидание с женой приятеля. Я продолжал сидеть молча, глядя вниз, на пол, чтобы не встречаться взглядом с Гоги.
- Не виновата?! В попу?!
- Прости, Гоги! Виноваты, накажи, но прости!
- В попу?! Хорошо. Прощу. Но за это я выебу этого щенка тоже в попу, а тебя...
- Вано, Вано, соглашайся, прошу тебя, - жарко прошептала мне на ухо Нана. Я был в какой-то прострации. Я не понимал, что происходит. Я понимал, что виноват, что произошло нечто чудовищное, и надо любой ценой выбираться отсюда живым. Я только кивнул. Я не видел этого, но, видимо, Нана повернулась к Гоги, и кивнула ему.
Гоги подошел к нам к дивану, расстегнул ремень, и брюки сразу с трусами, упали к его ногам. Вперые я увидел голого Гоги – весь живот и ноги были покрыты курчавыми черными волосами, а внизу живота, из особо густого пучка волос, торчал толстый жилистый хуй. Он стоял не вертикально, а перпендикулярно к животу. Ужас, подумал я, неужели он будет это вставлять в меня? Гоги притянул жену за волосы и ткнул ей членом в лицо.
- Соси, блядь!
Я вздрогнул. Как можно так обращаться с интеллигентной женщиной, женой! Пусть даже она ему изменила. Но Нана послушно раскрыла рот и ... залупа мужа исчезла между ее губок. Щеки женщины начали надуваться и опадать – она и в самом деле сосала член! Прямо у меня на глазах, нисколько не стесняясь. Гоги начал раскачиваться, вгоняя свой елдак ей в рот. Нана мычала, но послушно принимала хуй мужа в рот. Все это происходило прямо перед моим лицом, я видел вблизи как женщину ебут в рот, и не мог даже пошевельнуться. В какой-то момент я понял, что она смотрит на меня, и, поймав мой взгляд, она показала свободной рукой на член, ходящий у нее во рту, и покачала головой – как будто хотела сказать, смотри, мол! Что она хотела сказать? Движения Гоги убыстрились, и вдруг он напрягся и остановился, слегка тряся членом между губ Наны.
- Ах, ах, - выдохнул он. Нана замычала, и из уголков ее рта полилась белая жидкость, стекая по подбородку и капая на голую грудь женщины. Гоги кончил ей в рот, догадался я. Нана не может проглотить всю кончу, она переливается изо рта наружу... Заливая ее, как залила ее моя сперма. Нана подставила под подбородок ладонь, зачем то собирая в нее, как в плошку, малафью Гоги, вытекающую изо рта.
- Теперь ты, щенок, - Гоги вытащил слегка обмякший, но не сдувшийся член изо рта жены, положил руку мне на плечо, и нажал и повернул, заставляя меня перевернуться. Я был как в трансе, послушно привстал, перевернулся и встал на колени на диван, отклячив попу. Я сам это сделал. Я покорился судьбе.
Нана придвинулась ко мне, я почувствовал ее руку между ягодиц. Она втирала в мое очко собранную ею малафью Гоги. Так вот зачем она собрала ее в ладонь, подумал я. Она знала, как Гоги будет меня трахать и что для этого нужно. Гоги кончал ей в рот, и она думала о том, что надо собрать его кончу, чтобы смазать мне очко – вот это предусмотрительность... Мне было приятно чувствовать ее пальцы на анусе, как она массировала колечко сфинктера, втирая в него густую жидкость. Мой член уже опал, и висел между ног, как собачий хвостик, но от ее поглаживаний колечка сфинктера, он стал снова напрягаться.
Я стоял на коленях на диване, в унизительной позе – она называлась, «раком». В этой позе, я знал из разговоров парней, развратники ебали женщин в обе дырки... развратники - потому, что нормальные люди ебутся лежа друга на друге, как завещано предками.. А «раком», ебут не только женщин... шептались, что так ебут и мужчин – в их единственную заднюю дырку... Ее-то как раз Нана и смазывала малафьей моего будущего ... мужчины?! Чтобы ему было легче войти в меня.
Ладно, все знали, что иногда мужчины ебут и женщин, и мужчин. И женщин тоже ебут в попу. Это тоже часть традиции, только об этом не говорят вслух, только шепчутся. Говорили, что в деревне девушки часто дают парням в попу, чтобы и их «облегчить», и не потерять целку. А потом и мужьям, если не хотят залететь... И не только мужьям... ведь только что я сам ебал Нану в жопу. И похоже, для нее это было привычно. А парней... Нана же только что рассказала мне, что в древней Греции это было вообще нормой. Взрослые мужчины ебали молодых парней. Поговоривали, что есть такие парни, что им это нравится даже больше... Но парни хихикали, говоря об этом... если тебя ебал другой мужчина – разве ты после этого мужчина? И зачем я умудрился попасть в такую ситуацию? Какой же я дурак, думал я.
Я обернулся назад. Нана завершала подготовку очка, а Гоги спокойно стоял за мной, и медленно массировал свой толстый член. Никакой особой ярости и ненависти в нем уже не было. Может, мне отказаться? – промелькнула мысль. Сказать, извини, дядечка, больше не буду? Неужели он вот это вставит в мою маленькую дырочку?! Он же меня порвет! Но едва я это подумал, как Нана оторвалась от моей задницы, и я почувствовал на талии мощный захват Гоги. Поздно! Началось... Ничего, не порвал же он Нану, наверно, уцелею и я. Побыстрее бы все это кончилось, чтобы бежать отсюда пока цел.
Нана раздвинула мои ягодицы, обнажая промежность и растягивая умащенную малафьей Гоги дырочку, чтобы мужу было легче в нее попасть. Что-то твердое прикоснулось к сфинктеру. Неужели это твердое и острое – розовая мягкая залупа Гоги? Это что-то рывком вошло в мой зад... меня пронзила острая боль. Я невольно вскрикнул, дернулся и выгнул спину, пытаясь избежать этого острого и одновременно толстого предмета, раздвигающего стенки моего очка, наполняя собой мою попу. Как будто в меня вставили кол. Но Гоги плотно держал меня. А Нана изогнулась и поцеловала меня,
- Вано, Вано, - прошептала она, - все хорошо, держись... это была твоя целка... все, ее уже нет. Держись, мой эфеб. Держись, моя девочка! «Девочка»! Я для нее уже не мужчина... просто «эфеб» какой-то... Уже поздно думать... я потерял целку. Хуй Гоги дошел до конца в моей жопе. Почему-то все, что происходило в очке и вокруг, чувствовалось намного острее, чем обычно. Я даже почувствовал прикосновение прохладных яиц Гогия к промежности.
- Охххх.... – выдохнул Гоги, прижимаясь лобком к моей попе, - оххх, как хорошо! Как хорошо! Девочка моя! – Опять это «девочка»! Теперь от мужа Наны.
– Несколько секунд он простоял так, практически слившись со мной в одно целое, и я даже почувствовал, или мне показалось, как кончик его члена подрагивает в моей прямой кишке, как будто он сжимал и разжимал мышцы члена. Потом его кол медленно, медленно пошел назад, пока его залупа не раздвинула снова мышцы сфинктера, почти покинув мое очко. Как ни странно, мне было уже практически не больно, я чувствовал только, как большой поршень скользит внутри меня. Мне даже показалось странным – наверно, если он выйдет из меня, там будет пустота... Но нет! Гоги не собирался остановиться на лишении меня целки. Кол опять пошел назад, и на этот раз боли тоже почти не было. Вперед-назад, вперед-назад... Гоги постепенно наращивал темп движений, так как внутри меня откуда-то появилась смазка, и мужской член ходил как хорошо смазанный поршень. Не только боль исчезла, но ... неожиданно я почувствовал приятное чувство в очке, когда член терся входя и выходя из сфинктера. Движения мужчины становились все быстрее, Гоги размашисто ебал меня в зад, и его яйца теперь звучно шлепались о мою попу – шлеп, шлеп! Впервые – но не в последний раз! – я слышал шлепки мужских яиц, когда мужчина ебет женщину или мужчину в зад в полную силу.
Я стоял, наклонившись раком, и был весь захвачен этими новыми ощущениями, когда «не я, а меня», вторжением твердого мужского члена туда, где еще никто не бывал, и все более приятными ощущениями в очке. Я поймал то чувство, когда можно расслабить сфинктер, и член мужчины скользит в твоей попе практически без труда, не причиняя тебе никакой боли. Наоборот... я почувствовал, что от вторжения хуя Гоги в мое очко, от ощущения твердой палки в своей прямой кишке, от шлепков тяжелых яиц мужчины по моей промежности и мошонке, у меня начал медленно напрягаться мой член. Нана, стоявшая все это время сбоку, тоже почувствовала это – она просунула руку под мой живот, и провела рукой по моей письке.
