Часть 4. Послевкусие
Домой мы вернулись уже затемно. Катя всё ещё слегка подрагивала, когда я помогал ей выйти из машины. В подъезде пахло чужими готовками и сыростью. Обычно это раздражало. Но не сегодня. Сейчас нам не было дела до таких мелочей — все наши мысли ещё были сосредоточены на фотосъёмке и последующем тройничке. Мы поднялись молча. Только в лифте она прижалась ко мне боком и тихо выдохнула:
— Я до сих пор чувствую его…
Я ничего не ответил. Просто сжал её плечо. И поцеловал. Давно мы не целовались в лифте. Неужели другой мужик должен был трахнуть мою жену, чтобы мы снова почувствовали эту сладость постоянного влечения, как в первые годы совместной жизни?
Несмотря на поздний час и долгую съёмку, есть совсем не хотелось. Катя сразу прошла в спальню, села на край кровати и начала медленно снимать платье. Я включил музыкальный канал на телевизоре, стоял в дверях и смотрел. На её бёдрах всё ещё были лёгкие красные следы от пальцев Артёма. На трусиках красовалось влажное пятно. Между ног, когда она раздвинула колени, чтобы стянуть бельё, блестела влага.
Она попыталась пойти в душ, но я её остановил. Хотелось ощущать её тёрпкий и порочный аромат — запах женщины после секса. В этой смеси есть своя тёмная магия.
Я потянул её на постель, и мы легли. Сначала просто лежали рядом, глядя в потолок. Она закинула на меня согнутую в колене ногу. Я гладил её по плечу и целовал в макушку. Семейная идиллия, если не вспоминать, что два часа назад её трахал другой.
Через несколько минут Катя повернулась ко мне и начала говорить. Тихо, почти шёпотом, пересказывая детали и свои ощущения.
— Сначала мне было так стыдно… Я стояла голая перед чужим мужчиной и думала, что сейчас просто провалюсь сквозь землю. Руки дрожали, когда я спускала трусики. Мне казалось, что ты смотришь и уже жалеешь. Что сейчас скажешь «хватит» и мы уйдём. А потом… когда ты сказал «кайфуй»… я будто получила настоящее разрешение перестать быть хорошей. И это было так необычно… и сильно…
Она всхлипнула. Сделала глубокий вдох. И продолжила.
— Я всё время боялась, что ты меня потом разлюбишь. Что будешь смотреть и думать: «Какая же она шлюха». Особенно когда я начала стонать по-настоящему. Мне было страшно открыть глаза и увидеть в твоём взгляде отвращение. Но я открыла… и увидела похоть. Первобытную и голодную. И тогда поняла: ты не просто позволяешь. Ты хочешь этого. Ты сам подарил мне это новое, незнакомое удовольствие. И это… это было высшее проявление любви, которое я когда-либо чувствовала.
Её дыхание ускорилось. Воспоминания накатывали и возвращали Катерину в то состояние в студии.
— Его член толще. Не лучше и не хуже. Просто другой. И когда он шлёпал… я чуть не кончила сразу.
Каждый её шёпот как будто ударял меня… Не в голову, а прямо в пах. Я слушал и чувствовал, как снова возбуждаюсь.
Вместе с её пересказом и моими воспоминаниями внутри поднималась непривычная, тяжёлая смесь чувств. Ревность колола остро — особенно когда она говорила про «другой» и про то, как ей было хорошо от шлепков. Гнев шевелился где-то глубоко: она стонала под ним так же, как стонет под тобой. Или даже активнее?
Но поверх всего этого шла огромная радость. Именно я это устроил. Именно я дал ей этот кайф. Даже если кайф пришёл через чужой член — он всё равно был моим подарком. Я смотрел, как она краснеет, рассказывая, и чувствовал, как желание и собственническая гордость смешиваются в один горячий ком. Она была такой откровенной сейчас. Такой настоящей. И это её состояние принадлежало мне. Я его пробудил. И я хотел им воспользоваться.
Я не выдержал. Перевернул её на спину и вошёл сразу, без прелюдий. Она была всё ещё влажная, мягкая, растянутая после студии, и приняла меня легко. С протяжным стоном.
— Ты моя, — сквозь зубы повторял я. — Даже когда в тебе был другой. Ты моя.
Катя кивала, кусала губу, подавалась навстречу. Я держал её за запястья над головой и смотрел в глаза. Потом отпустил руки, наклонился и поцеловал — глубоко, жадно, но уже без злости. Только с огромной нежностью. Мои губы скользнули ей на шею, к ключицам, к груди. Я взял сосок в рот, мягко пососал, провёл языком, слегка прикусил. Катя тихо застонала, запустила пальцы мне в волосы.
Я медленно двигался внутри неё, чувствуя, насколько она сейчас широкая. Стенки вагины обхватывали слабее, чем обычно — всё ещё хранили память о чужом члене. Это ощущение било остро и сладко одновременно. Я провёл ладонью по её животу, спустился ниже и начал кружить пальцем по набухшему клитору. Катя выгнулась, дыхание сбилось.
В комнате тихо звучал нежный вокал Claire Wyndham — «My Love Will Never Die» из сериала «Люцифер», вызывая в сердце волну нежности к любимой жене:
«Go on, Go on… (Вперёд, вперёд…)
Go bravely on… (Смело иди вперёд…)
Into the blackest night… (В самую тёмную ночь…)
Hold my breath til' your return… (Задержу дыхание до твоего возвращенья…)
My love will never die… (Моя любовь никогда не умрёт…)»
— Люблю тебя, — шептал я ей в губы между поцелуями. — Люблю такую… открытую… растраханную… мою…
— И я тебя… — отвечала она срывающимся голосом. — Так сильно…
Я подложил ладони под её ягодицы, приподнял повыше. Одной рукой набрал её соков у входа и провёл мокрым средним пальцем ниже, к сжатой коричневой дырочке. Сначала просто гладил, надавливал, кружил. Катя всхлипнула, но не отодвинулась. Я медленно протолкнул палец внутрь попки. Она была тугая, горячая, сопротивлялась совсем чуть-чуть.
Катя громко застонала.
— Чувствуешь? — хрипло спросил я, продолжая двигаться и членом в вагине, и пальцем в попке. — Хочешь второй хуй в жопу? Чтобы тебя ебали с двух сторон… в обе дырочки одновременно…
Её глаза расширились. Она закивала быстро, жадно, стала сильнее подаваться навстречу.
— Да… хочу… блядь, хочу… Еби меня так…
Я добавил второй палец. Вошло туго, с сопротивлением. Когда оба пальца полностью погрузились, влагалище вокруг моего члена стало заметно уже — тонкая перегородка передавала каждое движение. Я чувствовал свои пальцы по соседству, и это давало новый кайф — как будто действительно прямо сейчас кто-то трахал её в задницу, пока я был в пизде.
Катя уже стонала почти непрерывно.
— Сейчас… сейчас… не останавливайся… еби меня в две дырки… пожалуйста… Хочу кончить…
От этих слов меня накрыло так резко, что я не успел сдержаться. Несколько жёстких, глубоких толчков — и я кончил внутрь неё, заливая уже растраханную киску своей спермой.
Катя всхлипнула от разочарования — ей не хватило совсем чуть-чуть. Хотя удивительно, что она вообще была на грани оргазма после недавней разрядки в студии под Артёмом. Обычно она больше не могла кончить второй раз за ночь. Организм просто не выдавал второй пик. Но сегодня всё было иначе.
Я не дал ей остыть. Быстро вышел, спустился вниз между разведённых ног и прижался ртом к её мокрой, горячей, только что оттраханной пиздёнке. Вкус был сложный — её соки, моя свежая сперма, лёгкий привкус латекса, который всё ещё оставался где-то на коже. Это было необычно. И от этого осознания — что я сейчас вылизываю её после траха с другим и своей свежей спермы — становилось странно, грязно и очень хорошо. Но больше всего я хотел сделать хорошо ей.
Я работал языком по клитору быстро, жадно, не убирая двух пальцев из попки. Катя вцепилась мне в волосы и с силой вжимала в себя. Всего через полминуты таких ласк её бёдра задрожали, она резко выгнулась и бурно, с громким протяжным стоном, кончила. Второй раз за этот сумасшедший вечер! Влагалище запульсировало, выдавливая струйки спермы. Попка судорожно сжала мои пальцы, по языку прошла новая волна наших общих соков.
Я продолжал легонько лизать, пока она не начала тихо отталкивать мою голову, когда поверхность стала слишком чувствительная.
После мы долго лежали переплетённые. Катя гладила меня по груди и тихо сказала:
— Спасибо, что был рядом. Без тебя я бы испугалась самой себя.
Помолчала.
— И спасибо, что сделал мне куни после того, как кончил в меня. Этот кайф был больше моральным, чем физическим.
Я поцеловал её в висок и ничего не ответил. Внутри всё ещё горело. А на языке ощущался вкус Катиных выделений и спермы. Чего только не сделаешь ради любимой…
***
Три дня мы почти не говорили о студии. Будто оба боялись разрушить хрупкое равновесие. Только регулярный секс напоминал о произошедших переменах. Мы занимались любовью, как в первые месяцы знакомства. По несколько раз в день. Часто и в разных местах: в прихожей после возвращения домой, на кухонном столе, пока готовилась еда, на стиральной машинке, пока она выжимала бельё после стирки, раком возле окна, когда нас могли видеть соседи из дома напротив. И конечно же в постели.
Всё это было спонтанно. Иногда Катя внезапно прижималась сильнее, начинала целоваться или проводила рукой у меня в паху… И я понимал — она снова вспоминает тот случай. И хочет…
На четвёртый день днём мне на телефон пришло сообщение от Артёма:
