ПРОЛОГ
На биостанции «Ковчег-4» витал сладковатый химический запах: озон, рассохшийся пластик и раскалённый перфторуглерод. Чистый PFC не пахнет. Но этот — настойчивый, впитавший в себя горечь жжёного металла и двадцать лет одиночества на Таш-Коре. К такому привыкаешь. Как к шраму на тыльной стороне ладони — не замечаешь, пока не заденешь.
Профессор Соколовский сидел в продавленном кресле, откинув голову на подголовник. Наушники плотно сжимали виски. Ни звука — только низкий, глухой инфразвук, от которого дрожали зубы и вибрировали рёбра.
Там, под многокилометровой толщей породы, пели Левиафаны. Их песня не шла через уши. Она проникала напрямую в кости.
За толстым стеклом пульсировали голубые джунгли Таш-Кора, а над горизонтом нависал газовый гигант — огромный, оранжевый, исполосованный штормами.
Красиво.
Жутко.
Одиноко.
Палец профессора нашёл сенсор на подлокотнике.