Пансионат, в который мы приехали, состоял как бы из двух частей. Длинный старый 5-этажный корпус, ещё кондово-советских времён, и маленькие новодельные коттеджики, напиханные в редком лесочке вокруг него. Очевидно, согласно изначальному замыслу, по лесочку должны были чинно прогуливаться отдыхающие, дыша целебным сосновым воздухом. В наше время новые хозяева, конечно, с удовольствием вырубили бы этот лес нафиг под новые корпуса. Но сделать это им, вероятно, всё-таки не дали, слава богу — вот они и нашли способ не мытьём, так катаньем расширить свой номерной фонд.
Нашей дочке исполнилось тогда уже три года, и мы с Леной в первый раз смогли оставить её на попечение бабушек-дедушек и ненадолго уделить внимание себе и друг другу. Да, дети — это прекрасно, но всё-таки мир горшков и пелёнок затягивает в себя, как болото. Надо хотя бы время от времени выныривать из него, чтобы набрать в грудь свежего воздуха и увидеть, как хороша жена, когда она не измучена еженощными пробуждениями через каждые два часа. Подвернулась подходящая путёвка в этот пансионат, недорого — ну, мы и поехали.
Типовые эти коттеджики, в какой мы и попали уже на месте, состояли из двух крохотных комнаток, с прихожей и общим санузлом между ними. Наверное, они были задуманы так, чтобы при необходимости вместить семью с детьми, а когда таких постояльцев не было — а сейчас их здесь, действительно, было немного — то в них селили просто по две случайные пары. В завершение всего, тонюсенькие пластиковые стенки не скрывали никаких звуков, и не то что соседи — всяк прогуливающийся по лесу становился невольным свидетелем то чьих-то неумеренных возлияний, то супружеских скандалов, то бурного секса.
* * *
В соседях у нас оказались парень с девушкой, немного моложе нас. Красивая, склáдная, на одной волне пара, даже с именами созвучными — Олег и Ольга. Хорошие молодые ребята, не скандальные, попоек не устраивали, своих правил не устанавливали. Музыку слушали только в наушниках, а не из колонки на весь лес. Пользоваться санузлом деликатно старались так, чтобы не сталкиваться там с нами. В столовой (порядки в пансионате были ещё советские) нам тоже были отведены места за одним столиком, так что вольно или невольно мы с ними виделись не менее трёх раз в день.
В первый день мы только поздоровались, остальное время приходили в себя после дороги и привыкали к новой обстановке. Они тоже не настаивали на знакомстве, только увлечённо скрипели кроватями у себя в комнате до глубокой ночи. Ну, молодцы, что сказать…
На второй вечер, решив, что как-то невежливо столь показательно игнорировать присутствие друг друга, мы всё-таки пригласили их к себе. Так, поговорить, познакомиться. Парой слов мы уже успели перекинуться на завтраке, обеде и ужине. Неудобно же ходить мимо друг друга, как мимо неодушевлённого предмета.
— Ого, — первым делом воскликнули они в один голос, войдя в нашу комнату, — а что это вы даже кровати не сдвинули?
Никакую мебель нам, действительно, даже не пришло в голову передвигать, она так и стояла в обычном казённом порядке — две кровати симметрично по обе стороны комнаты, головой к окну, с тумбочками возле них. Нам бы просто отоспаться, для начала. А ребята молодые, конечно, их можно понять — у них ещё всё впереди.
Мы немного посидели, поболтали о том, о сём. Бутылочка местного красненького, для знакомства, на четверых — это разве много? Потом по какому-то поводу перебрались к ним. Вот у них, конечно же, всё уже было не по уставу, кровати сдвинуты вместе, так что получился один большой траходром, остальное всё распихано кое-как по углам. Столик мы поставили сбоку, а второй стул я притащил из нашей комнаты.
Болтали обо всём — и о себе, и о семьях, и об этом, конечно же, тоже.
— Три го-ода… — задумчиво протянула Ольга. — Большая уже.
У них детей ещё не было. Они были хотя уже и далеко не в конфетно-букетном периоде отношений, но ещё только в разгаре той бурной стадии, которой предстояло с неизбежностью завершиться, месяце на четвёртом-пятом, на пороге загса.
— Идеальное время для супружеских измен! — шутливо констатировал Олег. — Так статистика говорит, — и посмотрел на Лену так, что она вся покраснела. Но он немедленно поспешил обнять свою девушку, чтобы окончательно обратить ситуацию в невинную шутку.
Где-то ближе к ночи Ольга оказалась у него на коленях, а его руки, мало того — у неё под кофточкой и под короткой джинсовой юбкой. Похоже, они даже собирались начать целоваться прямо у нас на глазах. Ага, не то чтобы собирались — уже целуются…
— Ребят, мы, наверное, уже к себе пойдём?… — деликатно намекнула Лена.
— Не-не-не! — энергично запротестовала Ольга. — Ни в коем случае! Оставайтесь, ну пожалуйста! Нам нравится, когда на нас смотрят.
— Вы… это серьёзно?
— Конечно! Сами с собой мы всегда успеем.
— Вы бы тогда уж перед зеркалом этим занялись, что ли, если просто так не заводит, — назидательно произнесла Лена.
— Ой, пробовали уже перед зеркалом, — парировала Ольга. — Даже специально номер снимали с зеркальным потолком. И видео с собой тоже делали. Это всё не то. Вот перед живыми людьми — совсем по-другому.
Нда… таких оригиналов нам встречать не приходилось. Среди наших знакомых были разные люди, были и любители нудистских пляжей — но с ними мы давно уже не общались: с тех пор, как Лена сказала, что у нас будет маленькая, нам было не до того. Был даже один, похоже, по-настоящему голубой — ну очень подозрительный тип в этом отношении. Но такого экстремального эксгибиционизма мы никак не ожидали.
— Не уходите, мы вас просим. Побудьте с нами.
Перед нашими глазами они неторопливо, смакуя каждое движение, освободили друг друга от всех одежд. "Хорошенькая," — невольно подумал я про Ольгу. Она картинно раскинулась на кроватях, а Олег ласкал её тело то губами, то руками здесь и там. Время от времени то он, то она бросали на нас ироничные взгляды: "Ну как вам? Не жжёт? А мы теперь добавим ещё погорячее! Вот!" Руки Ольги уже держали его за член, но он лишь на мгновение прикасался к ней, иногда позволял ей провести головкой вверх-вниз по губам, и снова отодвигался, продолжая игру.
Мы уже готовы были встать и уйти, но ребята каждый раз смотрели на нас так умоляюще, что мы расслабленно опускались обратно на стулья. А они после этого только поддавали жару. Вступление закончилось и они перешли к главному — а мы так и не собрались с духом, чтобы вовремя отказать им и уйти.
Вам случалось, конечно, видеть, как жеребец кроет кобылу? Не кошки, не собаки — нет, именно лошади. На собак смотреть неинтересно — ничего особенного. На всех кошачьих — ещё хуже: девочка ложится и откровенно наслаждается, а мужик корячится в такой неудобной позе, вполуприсядку, что становится даже жалко его. Притом одинаково — что львы, что домашние кисы. Какие-нибудь быки или слоны — ну, тупые массивные туши, с трудом приподнимающие себя, чтобы достать до заветного отверстия. Свиньи — вообще гадость: хряк старается, весь в поту, а она даже рыло не оторвёт от своего корыта, чавкает там чем-то без отрыва от производства потомства. Вот ещё было бы, кстати, на ёжиков интересно посмотреть, как они это делают…
Но кони!… Это такая мощь, такая скульптурная грация! Эти длинные копыта, обхватившие кобылу. Эти бугры мышц, перекатывающиеся под лоснящейся шкурой. Эта страсть, эта пена у пасти… И по пропорциям тела — поднявшийся на задние копыта конь похож на рослого, атлетичного мужчину, не правда ли? Вот таков был Олег. Для полного сходства ему не хватало только какого-нибудь конского клейма на плече — но нет, оба их тела не были обезображены ни единой наколкой или железякой наперекор их естественной красоте. И к тому же, вместо бесчувственных копыт, господь наделил его такими же мосластыми, но человеческими руками, и Ольга охотно вкладывала своё тело в его ладони.
…Ребята одновременно выдохнули, посмотрели в глаза друг другу, рассмеялись и обернулись к нам:
— Ну как? Мы вас не слишком шокировали?
— Да мы, в общем-то, в курсе, как это делается… Результат-то четвёртый год уже бегает…
— А нам понра-авилось… Здóрово! Завтра придёте ещё?
Мы разошлись по комнатам и улеглись спать. Но у меня перед глазами ещё долго стоял этот вздыбленный жеребец над разгорячённым женским телом. Красавец, что и говорить… Как он её… Да, конечно, и не её одну — у такого мóлодца баб, безусловно, всегда хоть отбавляй. Так что даже не важно, какую именно… Да хотя бы ту двухметровую кобылу с несклáдным длинным лицом, что сидит в столовой за соседним столиком с нами. Как она на обеде попросила своего кавалера поменяться местами, дескать, солнце ей в глаза слишком яркое… Как бы не так, солнце… Это она напротив Олега пересела и всю дорогу ловила его взгляд, пока мужик увлечённо пялился в свою тарелку. Вот скрестить бы её с Олегом — да, это точно было бы конское зрелище!…
Лена тоже не спит, ворочается. Скрипит казённой панцирной сеткой. О чём она думает?… Неужели тоже об Олеге? Нет, нет, не может такого быть. Наверное, о том, как это у них всё складно выходит. Полное взаимопонимание, даже в таком необычном, мягко говоря, половом поведении. Или, может быть, об Ольге?… Замечался за нею, бывало, такой грешок, хехе. А Ольга — действительно, хороша в своей бесстыдной наготе. Да, наверное, об Ольге. Пусть думает, это не страшно…
* * *
