Я сидела у окна кареты, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и смотрела, как пыльная дорога медленно превращается в широкую аллею, обсаженную старыми дубами. Лето только начиналось, но воздух уже был сухим от жары, но сладковатым от запаха магнолий и травы. Сердце колотилось часто от смеси волнения и легкой тревоги. Отец наконец решил, что мы с Джоном достаточно взрослые, чтобы провести это лето на нашей семейной ферме. Настоящем ранчо Смитов, на юге нашей молодой страны, где земля щедро отдает хлопок и сахарный тростник, а в воздухе вечно витает запах пота, лошадей и тяжелого труда.
- Лиза, перестань ерзать, - усмехнулся Джон, сидевший напротив. Мой старший брат выглядел уверенным если не самоуверенным, широкие плечи, загорелое лицо - Отец сказал, здесь тебе понравится. Свежий воздух, лошади, прислуга. Ты же всегда мечтала покататься верхом на природе.
Я кивнула, не отрывая взгляда от приближающегося поместья. Огромный белый дом в колониальном стиле возвышался на холме, окруженный верандами и пышными садами. Дальше виднелись конюшни, амбары, поля и длинные бараки для работников. Я знала, что среди них много рабов, отец никогда не скрывал, как устроено наше хозяйство. Но в этот момент мне было не до тяжелых мыслей. Я просто хотела почувствовать себя живой и вдохнуть хоть немного свободы.
Карета остановилась. Дверца распахнулась, и первым мне протянул руку крепкий молодой мужчина в простой чистой рубашке и брюках. Его ладонь была такой теплой, мозолистой. А от него самого сильно пахло сильным запахом сена и лошадиного пота.
- Мисс Лиза, - произнес он чуть хрипловатым голосом. - меня зовут Грег, я ваш личный конюшенный. Рад познакомиться с вами.
Я подняла взгляд и встретилась с его темными глазами. Грег был высок, с сильными руками и широкой грудью, которая натягивала ткань рубашки. От него веяло силой и какой-то первобытной надежностью. Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки, когда его пальцы чуть дольше, чем нужно, задержались на моей ладони, помогая спуститься.
- Спасибо, Грег, - ответила я, ощущая, как мои щеки слегка теплеют и покрываются румянцем.
Следом за мной из кареты вышел Джон, а за ним и наш отец Арнольд Смит. Прислуга уже выстроилась на широкой веранде, несколько молодых девушек в аккуратных платьях и белых передниках. Одна из них сразу привлекла мое внимание. Высокая, с темными волосами, собранными в аккуратный пучок, и большими выразительными глазами.
- Это Елена, твоя личная служанка, - представил ее мне отец, когда мы поднялись по ступеням. - Она будет заботиться о тебе. Если тебе что-то понадобится - обращайся к ней.
Елена присела в реверансе, но, когда наши взгляды встретились, я заметила, как ее щеки слегка порозовели. "Какая она", - мелькнуло у меня в голове. Ее кожа была гладкой, а фигура под скромным платьем казалась мягкой и женственной.
- Добро пожаловать домой, мисс Лиза, - произнесла она тихо, почти шепотом. В ее голосе слышалась легкая дрожь. - Обращайтесь ко мне всегда, когда вам будет угодно.
Внутри дом встретил прохладой и уютом, темное дерево, тяжелые ковры, высокие потолки. Меня проводили в мою комнату на втором этаже, просторную, с большой кроватью под балдахином, окнами на сад и отдельной гардеробной. Елена сразу начала распаковывать мои вещи, аккуратно раскладывая платья.
- Вы устали с дороги, мисс? - спросила она, помогая мне снять дорожный плащ. Ее пальцы легко скользнули по моим плечам, поправляя тонкую ткань блузки. Прикосновение было бережными и ласковыми. - Может, принести теплой воды для умывания? Или помочь переодеться в более легкое платье?
Я кивнула, чувствуя, как ее присутствие наполняет комнату чем-то уютным. Пока Елена суетилась, в дверь постучали. Вошел еще один мужчина - стройный, с аккуратной бородкой и умными глазами за стеклами очков.
- Это Марк, ваш учитель французского, - представился его отец, заглянувший в комнату вслед за ним. - Он будет заниматься с тобой ежедневно, чтобы ты не потеряла навыки, пока будешь здесь с нами.
Марк улыбнулся мне вежливо, но в его взгляде мелькнуло что-то оценивающее. Он поцеловал мне руку.
Вечером, после ужина, когда отец и Джон ушли обсуждать дела с управляющим, я осталась в своей комнате. Елена помогала мне раздеваться перед сном. Ее руки мягко расстегивали пуговицы на спине платья, и я чувствовала ее дыхание на своей шее. Ткань медленно соскользнула с плеч, оставив меня в тонкой сорочке. Воздух был теплым, пропитанным ароматом жасмина из сада.
- Вы такая красивая, мисс Лиза, - прошептала Елена вдруг, и ее голос дрогнул. - Я, я никогда не видела такой нежной кожи. Позвольте мне помочь вам полностью расслабиться после долгой дороги.
Ее пальцы коснулись моих плеч, начиная легкий массаж. Я закрыла глаза, чувствуя, как напряжение уходит, а вместо него приходит странная, сладкая истома. Ее ладони были теплыми, мягкими, и когда они спустились ниже, вдоль позвоночника, я невольно выгнулась. В комнате было тихо, только шелест ткани и наше дыхание.
Я просто стояла, позволяя Елене заботиться о себе, и чувствовала, как мое тело впервые за долгое время начинает оживать после долгой поездки.
Я проснулась от мягкого света, пробивавшегося сквозь занавески. Лето на юге начиналось рано, уже в шесть утра воздух был теплым и влажным, наполненным запахом цветущих магнолий и далеким гулом голосов работников в полях. Елена тихо вошла в комнату, неся серебряный кувшин с теплой водой и чистое легкое платье.
- Доброе утро, мисс Лиза, - сказала она, помогая мне. Ее пальцы осторожно распутали ночную косу, касаясь моей шеи. Я начинала привыкать к ее присутствию. Каждый день она была рядом, помогала одеваться, приносила завтрак, следила, чтобы волосы были уложены безупречно. В ее взгляде всегда оставалась та тихая, почти почтительная теплота, которую я заметила в первый день.
Жизнь в поместье быстро обрела свой размеренный ритм. По утрам отец требовал, чтобы я присутствовала при разговорах с управляющим. Мы сидели на широкой веранде, пили кофе, а он объяснял, как ведутся дела, сколько хлопка уже собрано, какие поля нуждаются в поливе, сколько работников занято в конюшнях и на мельнице. Джон слушал внимательно, иногда задавал вопросы. Я же старалась запоминать, хотя мысли часто ускользали к запахам сада и далекому ржанию лошадей.
После обеда наступало время уроков. Марк ждал меня в библиотеке, просторной комнате с высокими книжными шкафами. Мы читали вслух французские романы, разбирали грамматику.
А вот вечера и иногда часть утра принадлежали конюшне. Грег всегда ждал меня у входа. Высокий, в простой белой рубашке с засученными рукавами, он всегда выглядел так, будто только что закончил тяжелую работу. Запах сена, лошадей и теплого дерева смешивался с его собственным, мускусным, чистым.
- Сегодня будем работать над посадкой, мисс Лиза, - сказал он, помогая мне взобраться на молодую кобылу по кличке Сапфир. Его большие ладони уверенно легли мне на талию. Он придержал меня, пока я устраивалась в седле, и пальцы его остались на ткани платья чуть дольше, чем позволяли приличия. Теплые, сильные, они слегка сжали меня, будто проверяя, крепко ли я сижу. Я почувствовала, как жар разливается под кожей там, где касались его руки.
- Держите спину прямо, - продолжал он, стоя рядом и поправляя стремена. Его ладонь скользнула по моей щиколотке, когда он проверял, правильно ли стоит нога. Пальцы задержались на тонком сапожке, затем медленно поднялись выше, к икре, подправляя подол юбки. - Так вы будете чувствовать лошадь лучше.
Грег учил меня держать поводья, мягко управлять движением, чувствовать ритм. Когда Сапфир шла шагом по большому кругу за конюшней, он шел рядом, время от времени кладя руку мне на поясницу, чтобы поправить осанку. Жар его прикосновений я ощущала даже сквозь ткань, и каждый раз, когда он убирал руки, я ощущала легкую пустоту.
Однажды, когда я неуверенно пыталась перейти на рысь, кобыла резко дернулась. Я чуть не потеряла равновесие. Грег мгновенно оказался рядом, руками обхватил меня за бедра и талию, пока не убедился, что я снова сижу крепко.
- Тише, мисс, - произнес он у самого моего уха. Его дыхание коснулось моей щеки. - Я не отпущу вас.
Руки его оставались на мне еще несколько секунд после того, как опасность миновала. Большие пальцы слегка погладили ткань на моих боках. Я сидела неподвижно, чувствуя, как сердце стучит где-то глубоко в моей груди, а между лопаток разливается странное, теплое чувство, незнакомое, но такое приятное. После занятий он всегда помогал мне спешиться. Вот и сейчас его руки снова нашли мою талию, медленно опустили меня на землю, и на несколько мгновений наши тела оказывались совсем близко. Я ощущала тепло его груди, запах кожи и сена. Он отпускал меня явно неохотно, будто проверял, не нужна ли мне еще его помощь. Но этот краткий миг близости закончился, и я смогла уйти из его крепких объятий.
Поместье жило своей большой, шумной жизнью. Работники уходили в поля с первыми лучами, возвращались усталые, пахло дымом очагов и свежим хлебом. Я ходила по саду, иногда заглядывала в дальние постройки, знакомилась с людьми. Но самое яркие события оставались в конюшне, дыхание лошадей, скрип кожи седел, и руки Грега, которые каждый день находили повод коснуться меня снова и снова.
Прошло еще несколько дней. Утро выдалось особенно душным, небо было белесым от жары, а воздух густел от запаха нагретой земли и сладких цветов. За завтраком отец объявил, что им с Джоном нужно срочно выехать по делам, проверить дальние поля и договориться о поставках. Они уедут на пару дней.
