Петербург, 1876 год, июнь. Белая ночь стояла над городом — не сумеречная, а выцветшая, как старая акварель, где небо и вода сливались в размытое серебро. Воздух пах речной свежестью, мокрым гранитом набережных и едва уловимым дымком от пароходных труб. Где-то на Фонтанке играла шарманка, звук плыл над водой, истаивал, не долетев.
Трактир на окраине встретил его запахом кислого пива и крепкого табака. В углу, куда свет масляной лампы не доставал, сидел человек. Он не пил. Не ел. Просто ждал. Его лицо — не запоминающееся, без особых примет — сливалось с тенями, и взгляд скользил по лицам, ни на ком не задерживаясь. Такие люди исчезают из памяти через минуту после того, как выходят из комнаты.
Посредник сел напротив, положил на липкий стол сложенный лист бумаги. Развернул. Адрес. Время. Имя: княгиня Елизавета Андреевна Волконская, девятнадцать лет, замужем. Встреча завтра в полдень в её карете у Летнего сада.
— Молодая, — сказал посредник, облизывая губы. — Совсем девочка. Миниатюрная, тонкая, глаза огромные. Тёмные волосы. Муж — старик, не трогает её почти. Говорят, она ещё...
