Июль 2025-го выдался просто невыносимым. Под Воронежем даже ночью жара не спадала ниже тридцатки, воздух стоял густой, как в бане, только цикады орали без остановки. Бабушкин двор ломился от родни: тёти, дяди, двоюродные всех мастей, кто-то с детьми, кто-то с бутылкой. Шашлык, самогон, пиво, смех до утра.
Диме двадцать пять, приехал из Москвы «отдохнуть от города» на неделю. Рост 180, загорелый, татуха на предплечье, три года качалки даром не прошли и мускулистое тело постоянно привлекало взгляды девиц на улице и тусовках. Шорты, майка, всё просто, выглядит так, будто только с тренировки.
А рядом сестра Лера. Девятнадцать, худенькая, 163 см, тёмные волосы до поясницы, огромные чёрные глаза. Маленькая грудь, тонкая талия, пирсинг в пупке иногда поблёскивает. Похожа на молодую Райли Рид (кто в курсе, тот в курсе), только ещё невиннее. Живёт с женихом Максом в городе, но Макс на вахте, вот и приехала одна к бабушке на всё лето.
Днём она в коротких шортиках и топике на тонких бретельках, без лифчика. Соски просвечивают, когда от пота ткань липнет. Дима замечает, как на неё косятся даже взрослые мужики, и внутри что-то неприятно сжимается. Но не только неприятно. Ещё и жарко.
Ночи Лера пропадает. Уходит «к подругам», возвращается под утро, на цыпочках. Иногда от неё пахнет вином и сигаретами. Дима видит это и сам не знает, как быть. Каждый раз думает: «Ну всё, сегодня устрою ей!».
И вот эта ночь.
Двор давно затих. Дед храпит на раскладушке под навесом, тётя Света ушла спать, бабушка выключила свет. На телефоне 02:37. Дима сидит на старом стуле у сарая, в руке банка холодного пива, вторая пустая валяется рядом. В наушнике тихо играет что-то забойное, но он почти не слышит. В голове крутится порнуха, которую только что листал: худенькая брюнетка, очень похожая… ну, на Леру.
Скрип калитки.
Она входит, чуть покачиваясь. Короткое летнее платье на тонких лямках, босоножки в руке, волосы растрёпаны, губы чуть распухшие. От неё тянет сладким вином и чем-то тёплым, женским.
Лера останавливается у крыльца, ставит босоножки, наклоняется, чтобы задвинуть в нишу. Короткое платье задирается, видно чёрные кружевные трусики, тонкую полоску ткани между ягодиц. Дима встаёт.
— Ты где была? — голос хриплый, хотя он старается говорить спокойно.
Лера вздрагивает, оборачивается. Улыбается, пьяно.
— С подругами. Давно не виделись, засиделись.
— В два сорок ночи?
— Ну… время быстро летит, когда весело.
Она проходит мимо к двери, но Дима перехватывает её за руку. Не сильно, но твёрдо.
— Лер, ты с Максом живёшь. А ходишь непонятно где. По ночам.
Она смотрит снизу вверх. Глаза блестят.
— Ты теперь мой папа, что ли?
— Нет. Я твой брат. И мне не похер.
Повисает тишина. Только цикады и далёкий лай собаки.
Дима делает шаг ближе. Она не отходит. От неё тепло, запах вина, духов, пота. Он хватает её за волосы у затылка, не грубо, но уверенно, и притягивает к себе.
— Лер…
— Дим…
И целует. Не по-братски. Глубоко, жадно. Она замирает на секунду, потом отвечает. Губы мягкие, горячие, язык робкий, но быстро становится увереннее. Руки Димы скользят вниз, по спине, под платье. Кожа гладкая, горячая. Он сжимает её попку, прижимает к себе. Она тихо выдыхает ему в рот.
— Дим… мы же…
— Ш-ш-ш.
Он целует шею, под ухом, где пахнет особенно сильно. Она дрожит. Ладонь уже под платьем, пальцы касаются края трусиков. Лера вцепляется в его майку.
— Тут нельзя… все рядом… окна открыты…
Он кивает в сторону сарая-«теремка» метрах в десяти.
— Там тихо. Пойдём.
Она не спорит. Идёт за ним босиком по тёплой траве, держась за руку.
Дверь «теремка» скрипит и захлопывается за ними. Внутри тесно, жарко, пахнет свежим деревом, лёгкой хлоркой и немного удобрениями. Лера прижимается спиной к дощатой стене, грудь вздымается часто-часто. Дима включает фонарик телефона, ставит его на полку на широкую полку, свет падает снизу, тени ложатся на её лицо, шею, ключицы.
Он подходит вплотную. Платье уже сползло с одного плеча, тонкая бретелька болтается, открывая маленькую грудь. Сосок твёрдый, тёмно-розовый, так и просится в рот.
— Лер… ты же понимаешь, что сейчас происходит? — голос хрипит, он проводит большим пальцем по её нижней губе.
Она кивает. Глаза огромные, чёрные, блестят.
— Понимаю. И страшно, и хочется до дрожи.
Дима берёт её ладонь, кладёт себе на грудь, потом медленно ведёт вниз, к шортам. Она чувствует, какой член твёрдый, и тихо выдыхает сквозь зубы.
— Это всё из-за тебя, — шепчет он. — Всю неделю только об этом и думаю.
Лера прикусывает губу, потом сама тянется и целует его. Глубже, чем на улице. Язык горячий, сладкий от вина, чуть дрожит. Руки Димы ложатся ей на талию, подхватывают подол платья, задирают до самого пояса. Трусики чёрные, кружевные, уже мокрые насквозь. Он проводит пальцем по ткани между ног, она вздрагивает и вцепляется ему в плечи.
— Дим… подожди…
— Не могу больше ждать.
Он опускается на колени прямо на тёплый деревянный пол. Бретели платья опускает с плеч, стягивает верх до самой груди. Маленькие сиськи идеальные, соски цвета спелой вишни. Дима берёт один в рот, посасывает, слегка прикусывает. Лера тихо стонет, запрокидывает голову, ударяется затылком о стену, от кайфа.
Его рука ныряет в трусики. Пальцы находят горячую, мокрую щёлку. Гладко выбрита, только узенькая полоска над клитором. Один палец входит легко, второй с лёгким сопротивлением. Лера дрожит всем телом.
— Боже… Дим… я никогда… так сильно не хотела…
Он двигает пальцами медленно, потом быстрее, большим пальцем круговыми движениями по клитору. Её бёдра сами раздвигаются шире, она стоит на цыпочках, прижатая к стене. Запах её возбуждения заполняет всё помещение, сладкий, густой, срывающий башню.
— Хочу тебя прямо сейчас, Лер.
Она открывает глаза, смотрит вниз. В них всё сразу: страх, похоть, алкоголь, жара.
— Без резинки нельзя… я не на таблетках… вдруг…
— Тогда по-другому.
Он поднимается, расстёгивает шорты, достаёт член. Стоит колом, головка блестит. Лера смотрит, не отрываясь, потом медленно опускается на колени на тёплый пол.
— Я… не очень умею… всего пару раз…
— Просто делай, как чувствуешь.
Она берёт член в ладонь, проводит язычком снизу вверх по всей длине. Дима выдыхает сквозь зубы. Её губы обхватывают головку, тёплые, мягкие, чуть дрожащие. Сначала робко, потом увереннее. Берёт глубже, до половины, вынимает, облизывает, снова заглатывает. Слюни текут по подбородку, капают на пол. Дима кладёт ладони ей на голову, не давит, просто направляет ритм.
— Лер… сестрёнка, ты невероятная…
Она мычит в ответ, вибрация отдаётся через весь ствол прямо в яйца. Глаза смотрят вверх, чёрные, влажные. Помада размазалась, на члене красные следы. Иногда задевает зубками, остро, приятно. Дима чувствует, как всё стягивается внутри.
— Скоро кончу… в рот можно?
Она кивает, не вынимая хуй старшего брата. Глаза закрывает. Он делает ещё пару движений и начинает кончать, густо, мощно, прямо ей в горло. Лера глотает сколько может, остальное вытекает по губам, капает на грудь. Кашляет, но улыбается.
Дима поднимает её, прижимает к себе, целует мокрые губы, чувствует вкус спермы и её слюны.
— Теперь ты, — шепчет и снова опускается перед ней.
Платье уже на талии, трусики он стягивает до колен. Лера раздвигает ноги, упирается спиной в стену. Киска маленькая, аккуратная, вся мокрая и блестящая. Дима проводит языком по губкам, находит клитор. Она ахает, вцепляется ему в волосы.
Он лижет медленно, наслаждаясь каждым миллиметром. Внутри горячо, сладко-солёно. Пальцы снова входят в неё, два сразу, она тесная, как девчонка. Лера стонет уже громче, кусает себе руку, чтобы не кричать. Бёдра дрожат.
— Дим… я сейчас… не могу… пожалуйста…
Он ускоряется, язык кружит по клитору, пальцы внутри давят на нужную точку. Лера выгибается, зажмуривается и кончает, сильно, волнами, соки текут ему по подбородку и шее. Ноги подкашиваются, он подхватывает её, прижимает к себе.
Стоят так минуту-две. Дышат тяжело. Потные, голые почти. Телефон мигает, садится батарея.
— Я спать хочу… сил совсем нет, — шепчет она ему в шею.
— Понимаю. Идём.
Он помогает натянуть трусики и платье, сам застёгивается. Выходят по очереди. Лера идёт в дом, он остаётся покурить у сарая.
Перед дверью она оборачивается, подходит вплотную.
— Завтра… когда стемнеет, — тихо говорит и суёт ему в руку смятую салфетку. — Если не передумаю… я дам тебе знак.
Он кивает. Целует её в макушку.
— Спокойной ночи, сестрёнка.
— Спокойной, братишка.
Она уходит. Дима стоит под звёздами, с салфеткой в кулаке и её вкусом на губах. Лето начинается многообещающе.
Утро проходит как в тумане.
За столом все орут, смеются, режут помидоры, жарят мясо. Лера сидит напротив, в простом сарафане, волосы собраны в хвост, глаза опущены в тарелку. Делает вид, что ничего не было. Дима тоже молчит, только иногда ловит её взгляд: быстрый, горячий, как искра. В кармане шорт лежит смятая салфетка, он её всю ночь перебирал пальцами.
