Дима, молодой парень, вчерашний школьник, высокий и поджарый, с тёмными волосами, слегка падающими на лоб, и глубокими карими глазами, всегда ловил на себе взгляды девчонок. Его тело, 185 сантиметров чистой молодости, было стройным, и полным энергии, которая постоянно требовала выхода. Но в последнее время его мысли занимала не очередная подружка, а Ольга, его мать. Ей было тридцать восемь, но выглядела она так, будто время решило обойти её стороной: подтянутая фигура, выточенная утренними пробежками, упругая грудь третьего размера, круглые бёдра и каштановые волосы, струящиеся до плеч. Её зелёные глаза искрились лёгкой насмешкой, а улыбка, мягкая и тёплая, делала её похожей на женщину, которая знает себе цену. Дима не раз замечал, как её шёлковый халат облегает тело, подчёркивая изгибы, и каждый раз его внушительный член напрягался, а в груди разливалось чувство стыда, смешанное со жгучим желанием.
Отец Димы, вечно пропадающий на работе, возвращался домой уставшим и равнодушным. С одной стороны, за это его можно было только похвалить, так как папа всегда старался обеспечить неплохой достаток для семьи. Но с другой, он засыпал на диване, не замечая, как Ольга, его жена, тоскует по мужскому вниманию. Дима видел это в её взгляде — лёгкая грусть, когда она стояла у окна, или в том, как её пальцы нервно теребили край кофты, когда глава семейства снова задерживался. И в такие моменты ему безумно хотелось утешить её, вот только образы, которые всплывали в его сознании… Парень представлял, как она стонет под ним, как её горячее тело дрожит от его прикосновений, как её губы шепчут его имя. Эти фантазии были такими яркими, что он чувствовал жар в паху, а сердце колотилось, будто готово выпрыгнуть. Он знал, что это неправильно, что так не принято, но похоть была сильнее, и каждый взгляд на маму разжигал в нём огонь.
Был конец октября, серое небо нависало над городом, а холодный ветер пробирал до костей. Суббота тянулась лениво, и Дима, не желая сидеть дома, набрал Лене, своей подружке, с которой они пару раз в месяц устраивали банные посиделки. Это был их маленький ритуал: попариться, выпить холодного пива, поболтать и, конечно, заняться сексом, не обращая внимания на всякие ненужные обязательства и заботы. Лена, с её длинными светлыми волосами и дерзкой улыбкой, всегда была готова к таким встречам, и Дима уже предвкушал жар парилки и её горячие губы. Они договорились, он заехал за ней, купили пару бутылок пива, чипсы и пара направилась к бане за городом.
Но на полпути Лене позвонил брат. Его голос был взволнованным: бабушке стало плохо, нужно срочно везти её в больницу, и требовалась помощь Лены. Дима, скрипя зубами, отвёз её домой. Разочарование накатило волной — вечер был испорчен, а тело всё ещё гудело от желания. Но делать нечего, и он поехал домой, ещё надеясь дождаться новостей от Лены.
Дома его встретила мама. Она стояла на кухне, в лёгком шёлковом халате, который едва прикрывал её бёдра. Каштановые волосы были собраны в небрежный пучок, а зелёные глаза тепло улыбались. Она обняла его, прижавшись чуть сильнее, чем обычно, и её аромат — смесь специй и чего-то домашнего, уютного — ударил в нос. Дима почувствовал, как его член дёрнулся в джинсах, и поспешно отстранился, чтобы она не заметила.
— Дим, ты чего такой хмурый? — спросила она, её голос был мягким, но с ноткой беспокойства. Она поставила перед ним тарелку с пловом, хотя он покачал головой, отказываясь.
— Да всё нормально, мам, — буркнул он, стараясь не смотреть на её бёдра, которые проглядывали сквозь тонкую ткань. — С Ленкой собирались в баню, но у неё дела, отменилось всё.
Ольга присела напротив, её халат слегка распахнулся, открывая ложбинку между грудями. Дима сглотнул, чувствуя, как жар поднимается по телу. — Баня, значит? — задумчиво сказала она, постукивая пальцами по столу. — Я сто лет там не была. Отец твой только и знает, что на совещаниях пропадать, его не допросишься. Он, кстати, до завтра в области, на конференции. Может, сходим вместе?
Дима замер, его сердце пропустило удар. Он представил её голой, в облаке пара, с влажной кожей, блестящей от пота, и его член тут же окаменел, натянув ткань джинс. — Серьёзно? — выдавил он, стараясь скрыть волнение. — Ну, давай, почему нет? Пиво будешь?
— С тобой — выпью, — улыбнулась она, её глаза хитро блеснули. — Только дай мне собраться, и поехали.
Она поднялась, её бёдра качнулись под халатом, и Дима отвернулся, чтобы не пялиться. Его мысли путались: это был шанс увидеть её, почувствовать её ближе, чем когда-либо. Вина боролась с похотью, но последняя побеждала. Он знал, что это неправильно, но желание было слишком сильным, чтобы его игнорировать.
Ольга ушла в спальню собираться, а Дима остался на кухне, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Её слова — «Может, сходим вместе?» — звенели в голове, как набат, а образ голой матери, окутанной паром, не давал покоя. Он представил её упругую грудь, влажную от пара, её круглые бёдра, качающиеся при ходьбе, и её зелёные глаза, которые, может быть, тоже скрывают что-то… он сам не знал, что, но разыгравшееся воображение и не нуждалось в конкретике. Вина грызла его, но возбуждение было сильнее, и он чувствовал, как его тело дрожит от предвкушения.
Мама вернулась через несколько минут, уже переодетая в лёгкий спортивный костюм: облегающие чёрные леггинсы подчёркивали её стройные ноги, а серая футболка слегка обтягивала грудь третьего размера. Каштановые волосы она распустила, и они струились по плечам, блестя в свете кухонной лампы. Она бросила на Диму быстрый взгляд, её губы дрогнули в лёгкой улыбке, и парень заметил, как её глаза скользнули по его фигуре, задержавшись на бугре в джинсах. — Ну что, готов? — спросила она, голос был мягким, но с игривой ноткой, от которой у Димы перехватило дыхание. — Я взяла полотенца и всё для бани. Пиво с закусками у тебя?
— Ага, всё в машине, — кивнул он, стараясь говорить спокойно, хотя его голос слегка дрожал. Он схватил ключи, и они вышли. Холодный октябрьский воздух ударил в лицо, но жар в теле Димы только усиливался. Пока они ехали к банному комплексу за городом, он то и дело бросал взгляды на мать. Её профиль, освещённый тусклым светом фонарей, казался идеальным: аккуратный нос, полные губы, лёгкий румянец на щеках. Она сидела расслабленно, слегка постукивая пальцами по колену, и Дима невольно представлял, как эти пальцы касаются его кожи, скользят ниже, к напряжённому члену. Он сглотнул, отгоняя эти мысли, но они возвращались, словно волны прилива.
Баня находилась в получасе езды, в тихом месте среди сосен, где несколько деревянных домиков с парилкой и саунами стояли на берегу небольшого озера. Запах хвои и прохладной влаги встретил их, когда они вышли из машины. Вскоре, когда они уже оказались в зарезервированном домике, Дима занялся печью, подбрасывая дрова, пока Ольга отправилась за кружками и тарелками для закусок. Жар от печи уже начинал распространяться, и парень чувствовал, как пот проступает на его лбу. Он снял куртку, оставшись в футболке, которая обтягивала его слегка покачанное на тренировках по волейболу тело, и поймал себя на том, что ждёт её возвращения, как подросток перед первым свиданием. Его член всё ещё был наполовину твёрдый, и он надеялся, что в полумраке бани это будет не так заметно.
Ольга вернулась с деревянным подносом, на котором стояли две стеклянные кружки и пара тарелок с нарезанным сыром и орехами. Её каштановые волосы слегка растрепались, а зелёные глаза задорно щурились. — Ну что, пока печь топится, сыграем в картишки? — предложила она, ставя поднос на столик в предбаннике. Её голос был лёгким, почти кокетливым, и Дима почувствовал, как его сердце снова пропустило удар. — Только не на деньги, а то знаю я тебя, проиграешь всё, — добавила она, хихикнув.
— Да ладно, мам, я мастер в карты, — усмехнулся он, стараясь скрыть напряжение. Они сели за нарочито грубый деревянный стол, пахнущий смолой, и Дима вытащил колоду. Пока они играли в дурака, он не мог отвести взгляд от её рук — тонких, с аккуратными ногтями, которые ловко тасовали карты. Её футболка чуть задралась, открывая полоску гладкой кожи на талии, и Дима почувствовал, как его член снова требует внимания. Он сделал глоток холодного пива, надеясь остудить жар, но это не помогло. Мама тоже отпила из своей кружки, и капля пены задержалась на её губах. Она слизнула её языком, и этот простой жест заставил Диму сжать карты чуть сильнее, чем нужно.
— Ты чего такой напряжённый? — спросила она, прищурившись, её глаза будто видели его насквозь. — Всё из-за Ленки расстроился?
— Да нет, просто… баня, пиво, расслабляет, — выдавил он, чувствуя, как его щёки горят. Он пытался не смотреть на грудь, которая слегка покачивалась, когда она смеялась, но это было выше его сил. Мысли путались: он хотел её, хотел прижать к себе, сорвать эту чёртову футболку и узнать, какова она на вкус. Стыд всё ещё грыз его, но похоть была сильнее, и каждый её взгляд, каждое её движение только подливали масла в огонь.
— Ну, баня почти готова, — сказала Ольга, отложив карты. Мама поднялась, бёдра качнулись, и Дима заметил, как леггинсы обтягивают её попку, такую круглую и упругую, что он едва сдержал стон. — Пойдём, проверим парилку?
Она бросила полотенце на скамью и начала стягивать футболку. Дима замер, его карие глаза впились в её движения. Ткань медленно поползла вверх, открывая гладкую кожу живота, а затем и грудь, едва прикрытую чёрным кружевным лифчиком. Она поймала его взгляд и улыбнулась, чуть прищурившись. — Чего пялишься? Не видел, что ли?
— Мам, ну ты же знаешь, в бане все голые ходят, — выдавил он, стараясь говорить небрежно, хотя его голос дрожал. — Купальник-то зачем? Давай по-честному, без шмоток.
