Артём лежал на кровати и смотрел в потолок. На стенах — плакаты футбольных команд, приклеенные скотчем. На полке — кубки с юношеских турниров, покрытые пылью. В углу — старая гитара, на которой он не играл уже год. Всё было как всегда. Но ничего не было как всегда.
Прошёл месяц с того дня, когда он увидел отца с Серёжей в душевой. Месяц с тех пор, как он стоял за шкафчиками и смотрел, как отец трахает в рот чужого парня и называет его "сынок". Две недели с тех пор, как он слышал крик Серёжи — "Я изменяю Лене с тобой, папа!" — и второй крик, крик чистой боли. Он стоял в коридоре и слушал. И ничего не сделал. Теперь он не спал. Почти не ел. Его мать спрашивала: "Ты заболел?" Он отвечал: "Нет, просто устал". Она верила. Она всегда верила. Он прокручивал воспоминания — и находил там тени. Массаж, который длился слишком долго. Рука отца на бедре — тёплая, тяжёлая, задерживающаяся дольше, чем нужно. "Расслабься, сынок, это помогает мышцам. Ты же хочешь быть хорошим игроком?" Он не понимал. Он просто хотел быть хорошим игроком.