Сентябрь наступил как-то незаметно. Лето подошло к концу, и я вместе с родителями перебралась в нашу московскую квартиру. Всё шло как обычно — серое сентябрьское небо, утренние пробежки в парке, уроки в школе, какие-то встречи, шалости с Ксюшей...
Но внутри меня жило кое-что другое. Нечто, что не давало покоя.
Номер Ларисы я нашла тогда совершенно случайно. Загружая свои шмотки в стиральную машину, я по привычке выворачивала карманы и нашла небольшую записку с номером мобильного телефона и лаконичной подписью: «Лариса». Я тогда сразу поняла, что это её номер. Видимо, уже на подъезде к Москве, она незаметно для меня сунула её в карман моей юбки.
Я переписала номер в телефонную книгу, создав контакт «Лариса». И с того самого дня мне не было покоя от этого. С одной стороны, я понимала, что это был всего лишь эпизод и в моей, и в её, Ларисиной, жизни. Но с другой стороны, было что-то влекущее, что-то загадочное, авантюрное, неизведанное в этой девушке. Даже то обстоятельство, что эта девушка была как минимум лет на десять меня старше, казалось , не играло для меня никакой роли.
Конечно, об этом случае в электричке я рассказала своей подруге Ксюше. С круглыми от удивления глазами Оксана выслушала историю и в конце изумлённо смотрела на меня и никак не могла взять в толк, как, во-первых, такое могло понравиться:
— Насть... То есть, ты ещё и кончила там, в этом забитом людьми тамбуре?
А во-вторых, моя подруга всеми силами отговаривала меня от звонка этой, как она говорила, сучке.
— Зачем тебе она? Что ты хочешь от неё получить? — спрашивала меня Ксюха, и у меня не было нормального ответа.
В какой-то момент я согласилась с ней. Или только сделала вид?
В тот вечер я сидела в своей комнате, смотрела на экран телефона, на имя «Лариса», и не могла нажать «вызов». Пальцы дрожали. Сердце колотилось где-то в горле. Я вставала, ходила по комнате, садилась снова. Клала телефон на стол. Брала в руки. Снова клала.
— Ебать, — шептала я. — Ебать, что я делаю?
Я вновь и вновь вспоминала ту поездку. Её пальцы. Её шёпот. «Заткнись, сучка. Стой ровно». Как моё тело предательски растекалось под её рукой, как я кончила, стоя в тамбуре, прижатая к двери, а вокруг были люди, и никто ничего не заметил.
Я дрочила от этих воспоминаний почти каждую ночь. Иногда один раз. Иногда два. Однажды — четыре, пока не свело низ живота и не потемнело в глазах. Я представляла её лицо — то, которое увидела мельком на перроне: тёмные, перламутрово-карие глаза, кривая усмешка, короткая джинсовая куртка. Я представляла её голос — хрипловатый, низкий, который шептал мне в ухо непристойности, от которых всё внутри меня переворачивалось.
И теперь этот голос мог быть у меня в телефоне.
На третий день я набралась смелости. Легла на кровать, сжала телефон в руке, закрыла глаза. Нажала «вызов».
Гудки. Один. Два. Три. Пять.
— Алло?
Я узнала этот голос сразу. Низкий, чуть хрипловатый, с лёгкой усмешкой. Тот самый. В реальности, не в фантазии. Не в воспоминании.
Я не смогла ничего сказать.
— Алло? — повторила она, уже с ноткой раздражения. — Говорите!
Я сбросила вызов. Руки тряслись так, что телефон выпал на одеяло.
— Блядь, — выдохнула я. — Блядь, блядь, блядь.
Я сидела, глядя на тёмный экран, и чувствовала, как меня колотит. Мне было страшно. Страшно до тошноты, до холодного пота на спине. Но где-то глубоко, под этим страхом, пульсировало то самое — тёмное, голодное, которое шептало: «Позвони ещё. Позвони, сучка. Ты же хочешь».
Она существует. Она реальна. Это был не сон, не фантазия, не игра воображения. Лариса — есть. И у неё есть голос. И я только что его слышала.
Я не спала всю ночь. Лежала в темноте, смотрела в потолок, и в голове проносились мысли, как взбесившиеся лошади.
«А что, если она думает, что это какой-то левый звонок? А что, если она уже забыла меня? А что, если ей было просто весело в той электричке, и она не помнит ни моего лица, ни моего имени? А что, если она замужем? А что, если она сделает вид, что ничего не было? А что, если она скажет: «Отвали, психопатка»?»
Я переворачивалась с боку на бок, скидывала одеяло, натягивала обратно. Моя рука сама скользнула между ног — просто чтобы успокоиться, чтобы снять это напряжение, которое разрывало изнутри. Я начала гладить себя через трусики, медленно, лениво, думая о ней.
В голове снова всплыла картинка: тамбур, толпа, её пальцы внутри меня. Как она шептала: «Уже мокрая, сучка». Как её другая рука мяла мою грудь через футболку. Как я кончила, вцепившись в поручень, с закушенной губой, чтобы не закричать.
— Ебать, — простонала я тихо, усиливая нажим. — Ебать, Лариса... Выеби меня снова!
Но оргазм не приходил. Я дрочила, терла свой клитор, вводила пальцы в пиздёнку, но всё было не то. Не хватало её. Её рук. Её голоса. Её власти надо мной. Я кончила в итоге — судорожно, натужно, с чувством незавершённости и пустоты внутри.
И поняла: я не успокоюсь, пока не сделаю это. Пока не позвоню снова. Пока не услышу её голос — и не скажу хоть что-то. Хоть «привет», хоть «это я», хоть «выеби меня опять, сучка».
Следующие несколько дней я мучилась. Брала телефон в руки раз двадцать на дню. Набирала её номер, смотрела на кнопку вызова, и сбрасывала. Клала телефон на стол, отходила к окну, возвращалась.
— Ты трусиха, Настя, — шептала я себе в зеркало. — Ты ёбаная трусиха. Ты позволила незнакомке выебать себя пальцами в электричке, а теперь боишься ей позвонить?
Но страх не уходил. Он был липким, тягучим, как смола. Я боялась не отказа. Я боялась, что она скажет: «Приезжай». Потому что тогда мне придётся идти. И тогда случится то, что случится. И я не знала, готова ли я к этому.
Я представляла, как приду к ней домой. Как она откроет дверь, такая же, как в тот раз — наглая, уверенная, с кривой усмешкой. Как она затащит меня внутрь, как разденет, как начнёт делать то, что я прокручивала в своих фантазиях сотни раз. Её язык. Её пальцы. Может быть, даже ремешок, о котором я читала в порно-рассказах.
От этих мыслей у меня текло между ног прямо на уроках. Я сидела с каменным лицом, а трусики под юбкой становились мокрыми, и я сжимала бёдра, чтобы никто случайно не заметил.
— Сучка, — шептала я про себя. — Ты просто ёбаная сучка.
На пятый день я набрала номер снова. Дождалась первого гудка, второго.
— Алло? — её голос. Тот же. Узнаваемый.
Я глубоко вздохнула, сжала телефон так, что побелели костяшки.
— Это... это я, — сказала я. — Из электрички.
Тишина. Секунда. Другая.
— А, — сказала она. И я услышала улыбку в этом одном звуке. — Нашлась, шлюшка. А я уж думала, ты никогда не позвонишь.
