Коридор «Тысячелетнего сокола» тонет в багровых отсветах аварийных ламп. Где-то далеко ухает взрыв — но здесь, в этой узкой шлюзовой секции, время застыло.
R2-D2 стоит посреди прохода, заблокированный сбоем в моторах. Его корпус — карта старых боёв: чёрные полосы от бластерных ожогов, вмятины от таранных ударов, облупившаяся эмаль. Он тихо попискивает, но не двигается.
А на нём — она.
Принцесса Лея Органа Скайуокер сидит верхом на полусферической голове дроида, словно на нелепом троне. Одна нога в высоком белом сапоге на массивной платформе упирается в бронированное плечо R2, другая — свободно свешивается вниз, открывая кружевную резинку чулка, белого, как свежий снег на Хоте.
Её платье — не привычное сенатское одеяние, а нечто иное. Тонкая ткань, почти прозрачная в этом свете, с глубоким треугольным вырезом до самого солнечного сплетения. Края выреза едва прикрывают грудь, и при каждом её движении ткань скользит, обещая то, чего не показывает.
Волосы — те самые легендарные «булочки» — безупречно уложены, но несколько тонких прядей выбились и падают на шею. На губах — лёгкая, полупьяная улыбка уставшей от всего принцессы, которая наконец-то позволила себе расслабиться.
В правой руке — световой меч. Не Люка, не её собственный — чужой, трофейный. Лезвие пульсирует малахитово-зелёным, и этот свет пляшет на её лице, на открытой груди, на кружевных чулках.
Она смотрит куда-то вверх, в сторону камеры, но на самом деле — на тебя. Потому что ракурс снизу.
Ты видишь её снизу. Сначала — платформы сапог, массивные, почти мужские. Потом — стройные икры в полупрозрачном белом кружеве, туго обтягивающем кожу. Выше — блестящая полоска голого бедра между чулком и краем платья. Ещё выше — ткань, собранная в складки на животе, и вырез, открывающий ложбинку, которая тонет в зелёном сиянии.
Она медленно наклоняется вперёд, опираясь свободной рукой на горячий бок R2. Меч уходит в сторону, оставляя за собой шипящий след на воздухе.
— Нравится смотреть? — её голос низкий, с хрипотцой. Не приказ, не шутка — так дразнят перед тем, как предложить невозможное.
R2 под ней взвизгивает, и она тихо смеётся, чувствуя вибрацию дроида где-то глубоко между ног.
— Тихо, — шепчет она, проводя лезвием меча в опасной близости от собственного бедра. — Сейчас не до тебя.
Она смотрит на тебя сверху вниз, ждёт. Ты не двигаешься.
— Ты так и будешь стоять? — Лея чуть склоняет голову набок, и зелёный свет меча скользит по ключицам, высвечивая тонкую кожу. — Или подойдёшь?
Она не делает приглашающего жеста. Наоборот — убирает световой меч за спину, прячет лезвие за пучком волос. Теперь её лицо в тени, а тело — в неровном багровом свете коридора.
Сапог на платформе с глухим стуком опускается на пол. Лея пересаживается удобнее, и кружево чулка натягивается на колене, открывая крошечный треугольник голой кожи у самой резинки.
R2-D2 недовольно гудит под ней — дроид явно не привык работать креслом. Лея хлопает ладонью по его куполу.
— Заткнись, Арту. Ты лучший астромех во всей Галактике. А сейчас — ещё и лучший диван.
Она смеётся. Смех низкий, с хрипотцой. Потом она смотрит прямо на тебя. Серьёзно. Без улыбки.
— Снимай оружие.
Ты не шевелишься.
— Я сказала — сними. — Её голос становится тише, но не теряет командных нот. — Если хочешь подойти ближе.
Она медленно разводит колени. Всего на несколько сантиметров. Платформа сапога скользит по металлическому полу с лёгким скрипом. Ткань платья натягивается между бёдер, и в багровом свете становится видно, что под ней — ничего, кроме кружевных чулок и, кажется, тонкой полоски белья.
Меч сзади щёлкает, выключаясь. Тьма сгущается по краям, но в центре остаётся только она — освещённая аварийными лампами, как живой алтарь на развалинах.
— Ну же, — шепчет она, подаваясь вперёд, и запах — не цветов, нет — озона от бластерных выстрелов и её собственного пота — ударяет в ноздри. — Я не кусаюсь.
Пауза.
— Если только ты сам не попросишь.
Её рука опускается на твоё плечо. Пальцы тонкие, сильные — пальцы человека, который умеет обращаться с бластером. Но сейчас они просто гладят ткань твоей куртки, спускаясь к груди.
— Ты дрожишь, — замечает она, почти мурлыча. — Боишься? Или… предвкушаешь?
Она сползает с R2 плавным движением — сапог находит опору, второе колено упирается в пол, и вот она уже перед тобой на корточках, глядя снизу вверх. Её лицо на уровне твоего паха. Губы приоткрыты. В глазах — смесь вызова и голода.
Сзади обиженно пищит R2-D2, но ни ты, ни она не обращаете на него внимания.
— Помоги мне снять сапоги, — командует Лея, протягивая ногу. — И будь аккуратен. Это единственная пара, которая пережила Эндор.
Ты опускаешься на колени.
Пальцы дрожат, когда ты берёшь в руки твёрдую белую платформу. Молния сбоку, тянешь — сапог поддаётся не сразу. Лея помогает, выдёргивая пятку. Сапог падает на пол с глухим ударом.
Под ним — кружевной чулок, туго обтягивающий икру, и голая ступня с идеальным педикюром. Ногти покрыты тёмным лаком — почти чёрным, как космос.
— Дальше, — шепчет она, касаясь твоей щеки кончиками пальцев. — Не останавливайся.
Ты тянешься ко второму сапогу, но она вдруг перехватывает твою руку.
— Нет. — Голос становится жёстче. — Сначала скажи, чего ты хочешь.
Зелёный свет зажигается снова — она активировала меч левой рукой, и лезвие гудит в сантиметре от твоего уха. Жарко. Опасно.
— Я хочу… — Твой голос срывается.
— Громче, — командует Лея.
— Я хочу тебя, принцесса.
Она улыбается. Медленно, хищно. Убирает меч и резко тянет тебя за воротник на себя.
Ваши губы встречаются. Жёстко, почти больно. Она кусает твою нижнюю губу, а её пальцы уже расстёгивают твою куртку.
R2-D2 разворачивается и укатывает в конец коридора, возмущённо чирикая.
Лея, не отрываясь от твоего рта, одной рукой тянет резинку своих кружевных трусов вниз.
— Вот теперь, — выдыхает она тебе в губы, — начинается самое интересное.
Она валит тебя на пол. Холодный металл впивается в спину, но тебе всё равно. Лея сверху, её платье задралось, трусы уже болтаются на одной лодыжке. Она садится на тебя — резко, глубоко, принимая твой член целиком.
— О-о-о-о! — Её стон разносится по коридору. — Давно… я так хотела…
Она движется. Медленно, глубоко, глядя тебе прямо в глаза. Её лицо — маска боли и наслаждения одновременно. Губы приоткрыты, брови сдвинуты. Несколько прядей выбились из идеальных валиков и прилипли к вискам.
— Ты даже не представляешь… — Она задыхается. — Как я устала… командовать…
Она ускоряется. Твои руки на её бёдрах — чулок сбился, резинка врезается в кожу, но ей всё равно. Она ловит твои запястья и прижимает их к полу над твоей головой.
— Не двигайся. — Голос — рык. — Дай мне… получить… своё…
Она кончает впервые. Сильно, неожиданно. Её тело выгибается дугой, голова откидывается назад, и из горла вырывается протяжный, рвущий связки крик:
— А-а-а-а-а-а!
Она трясётся на тебе, сжимая член внутренними мышцами, и ты чувствуешь, как её оргазм выплёскивается влажным жаром. Она падает вперёд, утыкаясь лицом в твою шею, и дрожит — долго, крупно, как в лихорадке.
— Не кончай, — шепчет она, когда дыхание выравнивается. — Ещё рано.
Она слезает с тебя, переворачивается и встаёт на четвереньки.
— Теперь сзади. И сделай так, чтобы я орала.
Ты заходишь сзади. Она сама направляет твой член, трётся головкой о влажные, опухшие губы, а потом насаживается — резко, до конца.
— О-о-о-о-о-о! — Её крик — не стон, не всхлип, а именно крик, дикий, звериный. — Да! Ещё! Глубже!
Ты вбиваешься в неё сзади. Твои руки на её бёдрах, пальцы вминаются в кожу. Она откидывает голову назад, её волосы рассыпаются по спине, и каждое твоё движение сопровождается влажным шлепком и её всё более громкими воплями.
— Так, так, так! — Она почти кричит. — Не останавливайся, не смей останавливаться, я сейчас, я сейчас, я-я-я-я-я!
Второй оргазм накрывает её волной. Она вся сжимается вокруг тебя — горячая, пульсирующая, текучая. Её ноги подкашиваются, и она повисает на твоих руках, но ты продолжаешь двигаться, проталкиваясь сквозь спазмы.
— Ещё, — шепчет она охрипшим голосом. — Не кончай. Сделай мне больно. Я хочу чувствовать тебя завтра.
Ты ускоряешься. Жёстко, почти жестоко. Она вскрикивает при каждом толчке — уже не от удовольствия, а от переполняющих ощущений. Но вдруг она выворачивается, отталкивает тебя и садится на колени перед тобой.
