Катя сидела за столом в офисе, печатала отчёт, а между бёдер уже полчаса как пульсировала влажная тяжесть. Никто не знал. Никто и не должен был знать.
Двадцать один год. Обычная серая юбка-карандаш, белая блузка, волосы в аккуратный пучок. Под всем этим чёрные кружевные трусики, уже промокшие насквозь. Она сжимала бёдра, чувствуя, как липкая ткань впивается в набухшие губы. Каждый раз, когда она чуть ёрзала на стуле, клитор тёрся о мокрую полоску и заставлял её тихо выдыхать через нос.
Она ждала шести вечера так, как наркоманка ждёт дозу.
Ровно в 18:03 Катя вышла из офиса. В метро стояла вплотную к стеклу, чувствуя, как пот стекает по спине и собирается в ложбинке над копчиком. Дома двадцать три минуты. Двадцать три минуты до спасения.
Ключ в замке. Дверь захлопнулась. Тишина. Только её собственное тяжёлое дыхание.
Она сбросила туфли, сорвала блузку, юбку, лифчик. Осталась в одних трусиках и сразу к шкафу.
Там, на отдельной вешалке, висел он. Первый серьёзный костюм. Полный энтерпрайз-латекс, чёрный, зеркальный, толщиной 1,5 мм. С перчатками до плеч, носками-тапочками, встроенным капюшоном с открытым ртом и двумя маленькими отверстиями для ноздрей. Молния сзади от шеи до копчика. Специальная петля, чтобы потом можно было пристегнуть замок.