Ну вот пришла весна, природа медленно просыпается от зимней спячки. Солнышко начало пригревать, растапливая льдинки и пуская ручейки. В таком момент сидя в своём доме удобно устроившись в кресле на веранде, хочу поделиться с вами о том прекрасном и далеком. Ведь как известно есть только три состояния, а именно:
- Вчера ( жидкое )
- Сегодня ( твёрдое )
- Завтра ( газообразное )
Так вот вчера уже прошло и вы уже ничего не измените. Завтра ещё не наступило, поэтому постарайтесь СЕГОДНЯ поступить достойно, чтобы не сожалеть о упущенных возможностях. Ведь так устроена жизнь человека от мало до старости, где мы учимся, набираемся опыта при этом получаем чувственные силы жизни. Тем самым и считаемся биологическим видом Homo sapiens. Как и все люди рождаются и умирают, а что останется память и несколько строк на могильной плите.
Я, рос в классической советской семье, где родители всю жизнь работали и даже выходя на пенсию они продолжали усердно трудиться. При этом возраст и сопутствующие болезни лишь немного снижали долю активности. Поэтому мы сейчас стоя на границе поколений, понимаем и осознаём этот переход. Лучшее, что может случиться с нами это любовь. Вот об этом чуть подробнее и как говориться: « С чувством, с толком и расстановкой.»
В школе мы ходили все в одинаковых синих костюмах, а девочки в коричневых платья с чёрным фартуком. По праздникам фартук меняли на белый украшенный кружевами. Так проходили будни в школьной среде, сидели как правило мальчик с девочкой. Ну конечно были и исключения, это когда было кого-то больше, а у нас девчонок. Я сидел с отличницей, Эвелина была необыкновенной. Правильная и всегда причесанная с бантиком на хвостике волосах. Первым делом она раскладывала тетрадь и учебник, а к ним всегда лежал пинал-линейка с ручкой, карандашом и стиркой. По детски серьезная, с миловидным личиком.
Она мне очень нравилась и часто делал ей комплименты в виде нарисованных открыток с характерными надписями, а больше сердечками с пронизывающими стрелой. Мог себе позволить и обнять в гардеробе, за что получал портфелем по голове. Как девочка, она только только начала формироваться и это можно было увидеть на уроках физкультуры. Майка и трико плотно облегали фигуру, под которыми просматривались холмики груди и упругая попка.
Однажды на сдаче нормативов по лазанию на канате мне пришлось придерживать толстый конец, чтобы его не раскачивало. Эвелина с огромным трудом вскарабкавшись вверх больше половины начала соскальзывать и я автоматом подставил руку, надеясь что она зацепится ногами. Но увы промахнувшись разведёнными ногами, она крепко села на руку прижавшись грудью на уровне сосков и моего открытого рта. Да так, что рукой ощутил её горячую упругую киску, это был первый непреднамеренный контакт. Мы так и замерли с трепетом и страхом в груди, хорошо что ни физрук и ребята не увидели.
Она часто давала мне списывать математику и помогала исправлять ошибки по языкам. При этом наклонялась ко мне и шептала на ухо, а потом с торжественной улыбкой победителя задрав курносый носик ликовала. Мне и самому нравилась её близость, а когда ронял ручку или карандаш под парту при этом клал голову на колени чувствовал, как она напрягалась. Рассматривая ее угловатые коленки, приложив голову и касаясь своим ухом основания ног. Она сильно рукой сжимала голову надавив сверху, от чего перехватывало дыхание, а щека и нос плотно касались ляжек. Камчатка дальняя парта в ряду в этом было преимущество и некая маленькая свобода. Конечно на перерыве, она отчитывала меня и грозилась рассказать классному руководителю, но по глазам и лёгкому румянцу мне было всё понятно. Девочки всегда шептались увидев меня и что то страстно обсуждали, но меня это в принципе не волновало. Ибо я увидел её и теперь сам был больше озабочен. Она пришла в класс на урок рисования и черчения. Наш супер классный учитель заболел. Евель Моисеевич преподавал давно и умел показать всю красоту искусства рисования. Он иногда показывал картины по фильмоскопу, описывая талант и особенность великих художников, которые писали утончённость обнаженного тела. Мы тогда больше смеялись и не задумывались, но респект от мальчиков был всегда.
Она пришла с директором школы на урок. Нам представили Елену Владимировну как молодого педагога получившего распределение в нашу школу. Она стояла в голубом костюмчике, юбка чуть выше колена,пиджачок на двух пуговицах и белая полупрозрачная блузка воротничок стоечка. Слегка вьющиеся волосы уложены в хвостик и зафиксированы брошью в тон цвета костюма. Фигура спортивной девушки вызывала больше восхищения на зависть всем нашим ещё не сложившимся девчонкам. При этом она практически не сильно выделялась бы от старшеклассниц если одев её в школьную форму. Голос бархатный с приятными низкими октавами и глаза. Они меня зацепили и вкрались в душу. Бездонные, голубые с длинными ресницами, все лучшие прилагательные будут уместны и применимы к ней. Ах Елена Владимировна, что вы наделали, у меня просто не было сил и желания отвести свои глаза. Каждый урок, я напряжённо всматривался и жгуче смотрел как рентген, неустанно «сверлил» и краснел, только от одной мысли.
- Игорь, что вы так смотрите?
Спросила она, остановившись у парты.
- Вы очень красивая!
Ответил я, опустив глаза и потупив голову.
Класс громко засмеялся, смех эхом разнесся и ударил мне жаром в голову. Щеки пылали, горячим тёплом овладело все тело, было как то стыдно, но при этом легко на душе.
- Тише, ребята!
- Продолжаем работать, не отвлекайтесь!
Она сказала невозмутимым голосом и пошла к себе за учительский стол.
Эвелина больно ударила мене по ноге и тихи прошептала.
- Сума сошёл, что ли?
Она стала как то больно реагировать на все мои выходки и шалости, а точнее на отсутствие их к её персоне. Теперь я редко смотрел на девчонок, а больше в окно или только на учителя рисования.
Однажды нам задали за урок нарисовать рисунок в котором надо отобразить кусочек любви. Точнее все то, что мы любим в жизни и без чего не сможем жить. Тишина и шуршание карандашей, все пытались изобразить на формате А-4, каждый своё личное, большое и доброе. По окончании урока, рисунки сдали учителю, подведение итогов с комментарием на следующий раз. Долго думал и всё же решился. Да простым карандашом набросил очертания глаза, старательно выводя реснички и закрашивая голубым цветом зрачок. При этом второй глаз не рисовал, а просто изобразил спадающие локоны волос. В целом композиция была непонятна и не законченна, но это было сохранено на следующий урок.
Урок начался с полной тишины, учительница зашла в класс с толстой папкой наших рисунков и годовым журналом оценок.
- Все молодцы, но есть вопросы.
- Поэтому каждый из вас взяв свой рисунок, опишет своё видение, а по итогам будет выставляться две оценки.
Она хоть и молодая, но дисциплину держала в строгости. Особо никто не пререкался, да и следующий предмет который будет она вести у нас это черчение.
Было интересно, комментарии как и рисунки рознились меньше чем четверки ни кто не получил. Мой рисунок лежал последним и это меня сильно тревожило. Подойдя к столу учителя и взяв рисунок в руки, я посмотрел ей в глаза. Минуту мы смотрели не моргая и молча.
- Игорь, что ты хотел сказать?
- Здесь больше вопросов, слушаем все тебя внимательно.
Подняв лист бумаги и сложив его пополам, несколько раз проведя по тыльной стороне и похлопав по нему. Сделанные движения в большей мере вызвали тревогу на лицах одноклассниках. А перед тем как развернуть сложенный лист пополам я тихо сказал.
- Здесь то, что я больше всего люблю на свете!
Руки затряслись, но уверенно развернули нарисованную картину. С которой смотрели, те самые бездонные, голубые глаза. Локон волос прикрывал отпечатанный оттиск, придавая нежность и таинственность. А второй глаз наоборот светился чистотой и любовью.
- Все ахнули!
- Ну очень похожа!
Елена Владимировна встала и подошла ко мне взяв мой рисунок. Долго смотрела в полной тишине и наконец тихо сказала:
- Да теперь картина полная и в ней всё на своих местах.
- Всех кто хочет сдать на память в школьный музей ваши работы необходимо подписать и расписаться.
Все аплодировали и радостно несли авторские рисунки на стол учителю. Звонок на перемену прервал эту идиллию.
Первый раз я прикоснутся её руки вытирая доску. Влажная тряпка выпала из её рук, а я в мгновенье оказался рядом и коснувшись ее тёплой кисти длинных пальцев. Моя рука по верх ее с трепетом сжала от чего по доске потекли мелкие струйки.
- Спасибо!
Она взглянула на меня и наши взгляды встретились. Думаю та молния которая разверзлась сгубила не меня одного. Теперь все мои начинания и помыслы были связаны с девушкой с голубыми глазами, той учительницей которую в краткие от всех любил. Каждый вечер, после окончания школьных будней, я караулил её возле ворот. Ожидая с возможностью проводить её до дома. Сначала она смотрела подозрительно и холодно, не давая никакого проявления чувствам. Но как говорится, вода камень точит и со временем мы шли вместе домой. Вы спросите, как это не возможно, но здесь была фортуна на нашей стороне. А всё потому, что мы жили в одном многоэтажном доме, где в первом подъезде жил я, а она в четвёртом. Кроме этого нас объединяло искусство, мне столько литературы надо было прочитать, что мог спокойно быть критиком. А в спорте и подавно, ибо зимой мы ходили в бассейн Янтарь, а в тёплые времена года на стадион Торпедо. Абонементы в бассейн было трудно достать, но я вырывал два желанных на вечерний сеанс. Как правило, там было мало народа и мы плавали на одной дорожке. В закрытом купальнике она смотрелась сногсшибательно, хорошо что прохладная вода снимала жар тела. Плывя брасом, она изящно выгибала спину, отталкиваясь разведёнными ногами и плавно скользящими толчками рук. Чтобы видеть это, мне часто приходилось протирать очки для плавания, потели что тут поделать. А что бы коснуться, приходилось прикладывать неимоверные усилия. Поэтому к концу сеанса мы были практически обессиленные. Я много слушал её упоительный голос из всех её жизненных ситуаций. Мы смеялись озорно и громко, глядя друг другу в глаза. А летом на стадионе ходили в секцию настольного тенниса, где я её научил игре с ракеткой. Она и там была звезда, во-первых короткая юбка и тенниска виде открытой майки. Спортивный наряд от которого не возможно было отвести взгляд. А представьте всё это в движении, когда молодое упругое тело скрытое лёгкой тканью казалось таким неимоверно и красивым. Грудки рельефно выступали,а соски просто сводили меня с ума. Обучая движению подрезки и принятия шарика, мне приходилось плотно прижиматься к ней сзади, держа её за руки и показывая все варианты. Конечно она чувствовала и понимал мою горящую натуру ибо иногда просто останавливалась и замерла строго повторяя.
