Позор
Я злилась, точнее пребывала в бессильной ярости, когда меня, принцессу, вели в тронный зал. Эти идиоты, мои родителями, проиграли войну, которая должна была быть маленькой и победоносной, и, кажется, теперь собирались решить свои проблемы выдав меня замуж за короля наших замечательных соседей оную войну выигравших. Я не знала им самим пришла в голову эта идея или их заставили, но меня нарядили в одно из моих бальных платьев, и теперь вели по коридорам дворца, чуть ли не подталкивая в спину, хорошо хоть не волокли, впрочем, я не особо сомневалась, что если бы я остановилась или начала сопротивляться, то дошло бы и до этого. Пресловутый долг принцессы выйти замуж не по любви, а за кого будет выгодно стране. Но именно за этого кровавого палача мне уж совсем не хотелось идти замуж, слава о его подвигах шла впереди его армии, и, даже с учетом того, что слухи следовало делить на десять, от тех гадостей, что про него рассказывали, холод пробегал по спине, и шевелились волосы. В любом случае, армии моей страны больше не существовало, а число выживших шло на десятки, хотя в начале войны их было больше двух тысяч. Так вот, если верить слухам, то он перебил их всех, в одиночку и всего за одну ночь. И теперь мне предстоит быть призом, в глупой надежде что это задобрит это чудовище.
После короткой, даже неприлично короткой, церемонии меня подвели к нему, уже в качестве жены. Боже, какой он был огромный, в своих чёрных доспехах с горящими глазами, меньше всего он походил на обычного человека. Вокруг него распространялась аура силы и, когда он притянул меня к себе, бесцеремонно схватив за попу, наклонился и впился в мои губы поцелуем. Я собиралась возмутиться, но от него восхитительно пахло совсем не так, как я ожидала, не как от грубого мужлана, а какими-то травами или пряностями, у меня закружилась голова и стало горячо и мокро там внизу, так что я забыла про свои намерения сопротивляться изо всех сил.
«Раздевайся!», раздался у меня над ухом его шепот.
«Ну, не здесь же!», так же шепотом ответила я, моментально придя в себя от возмущения.
«Именно здесь и прямо сейчас!», сказал он тоном, не терпящим возражений, и снова начал меня целовать, требовательно и уверенно, и я снова таяла в его объятьях. А его запах кружил мне голову почище любого вина.
«Нет!!!», прошипела я, всё же одолев сладкое наваждение, пребывая в ужасе от того, что действительно была готова отдаться ему прямо посреди тронного зала.
Не успела я закончить говорить, как оказалась повёрнутой лицом к тронам, на которых восседали отец и мать, и тут же почувствовала, что платье сползает вниз, а за ним стянутый шнуровкой корсет, и тонкая сорочка, обнажая грудь. Мои руки метнулись прикрыться. И тут же я почувствовала, что нижние юбки тоже падают к моим ногам, вместе с панталонами. На мне остались только чулки и туфли. Но я чувствовала, что чулки уже сползают, разделяя участь остальной одежды. Я услышала, как клинок входит в ножны - он срезал с меня одежду своим мечом или кинжалом. Я закричала, точнее попыталась закричать, но рот мне уже закрыла его огромная сильная рука. Которую я тут же попыталась укусить, абсолютно безуспешно. Тогда я попыталась вывернуться, чтобы убежать от такого позора. Тоже безуспешно, только туфли соскочили. И я осталась совсем голой. Причём мои руки были за спиной, и их держала вторая рука, легко пресекая мои попытки освободиться.
Я почувствовала, что руки мои потянули вверх, больно их заламывая, и наклоняя меня вперед. А вторая рука переместилась на мой живот, и дальше между ног, прижимая мою попу к нему. Тут же его пальцы коснулись моего бугорка Венеры, и меня пронзило острое удовольствие, и вместо крика я застонала. Мало того что он опозорил меня, прилюдно раздев, теперь он ласкал меня, на глазах у родителей, придворных и слуг, собранных на приём по поводу моей "свадьбы". Хорошо еще что я ничего не видела, волосы, которые он тоже успел распустить, упали вперед, и полностью закрывали мне поле зрения. Стыд во мне боролся с возбуждением, и, к моему удивлению, постепенно возбуждение выигрывало эту борьбу. Дыхание моё стало тяжелым и теперь стонами сопровождался каждый мой выдох, волны возбуждения прокатывались через меня, приближая меня к оргазму, его пальцы возбуждали сильнее, чем мои собственные под одеялом в постели. И, кажется, стыд от публичного унижения тоже усиливал удовольствие.
Его рука внезапно покинула мой клитор, чтобы вернуться на мой животик, но, теперь в меня что-то упиралось сзади большое, горячее, мокрое и твёрдое. Оно скользнуло по попе и потом ко входу киски. Он вошел сразу одним резким движением, одной рукой еще выше задирая мои руки, а второй насаживая меня. Боль в руках и киске, не помешало оргазму, который обрушился на меня. Я повисла на его руке, а когда я пришла в себя, и снова смогла стоять на ногах, то почувствовала, что всё еще нанизана на его пульсирующий орган, до упора вставленный в мою бедную киску, растягивая её в первый раз. Попой я чувствовала кожу его штанов, а внутри он болезненно упирался во что-то. Дав мне немного привыкнуть, он начал двигаться, причем не столько двигался сам, сколько двигал меня своими огромными сильными руками. Я билась и стонала, а потом и кричала от боли и там внизу, и в руках. Пока он меня прилюдно насиловал, но к своему ужасу, постепенно снова возбуждалась, я стала сама подаваться на встречу его ударам, а стоны боли сменились возбужденными. Стремительно приближался второй оргазм. Одновременно с его наступлением, он сам начал кончать заливая мою киску своей горячей спермой.
Не дав мне толком прийти в себя, он развернул меня, всё еще держа за вывернутые руки, он легко удерживал меня распятой как на дыбе одной рукой, его член упёрся мне в губки. Я раньше только слышала о таком, и даже не могла помыслить, что мне придется самой этим заниматься. Так делали только шлюхи, и даже они никогда не занимались этим прилюдно, и даже их никогда публично не раздевали догола. Я пала ниже них. Он толкнул свой член внутрь моего рта, раздвигая губки. Я не сопротивлялась, только плакала.
Когда он меня отпустил я упала на колени, больно ударившись ими об пол, закрыла лицо руками, тело моё сотрясалось от рыданий.
Так и не дав мне успокоиться, он схватил меня за руку и резко вздёрнув на ноги, потащил к выходу из дворца, не дав одеться.
Он протащил меня голой до своей кареты, затолкал внутрь, и сел рядом. К моему ужасу, на сиденье напротив сидели двое офицеров, я не разбиралась в знаках отличия, но судя по довольно солидному возрасту и поведению далеко не рядовых. Я села боком, максимально развернувшись к окну, крепко-крепко сжала коленки и закрыла лицо руками, слезы катились по моим щекам, а тело сотрясали рыдания.
Его тяжелая рука легла мне на плечи, и он легко притянул меня к себе, рук от лица я, впрочем, не убрала, и он тоже не пытался их убрать, зато его руки раздвинули мои ноги, открывая мою киску, на обозрение своим помощникам. А когда, я попыталась их сдвинуть, внутреннюю поверхность бедра обожгла острая боль, я вскрикнула, но, послушно больше не пыталась избежать очередного позора.
Убедившись, что я покорно сижу, выставив свои прелести на показ, он приступил к поглаживанию моего холмика, под которым прятался клитор. Я быстро возбудилась, несмотря на полную абсурдность ситуации, а, может, наоборот, благодаря ей. Вскоре я с ужасом осознала, что тело с готовностью отвечает на его ласки, и я уже сама трусь о его почти неподвижную руку, а, потом, и вовсе сама одеваюсь на два пальца его руки, и издаю сладострастные стоны.
Мне стало очень стыдно, после того как я кончила, и я снова попыталась сдвинуть ноги, но он снова хлестнул меня по бедру, заставляя вновь открыться, а, потом, он вынудил меня открыть лицо, взяв рукой мои запястья, легко опустил руки вниз, будто вовсе не почувствовав моего сопротивления, хотя, я сопротивлялась изо всех сил. Я попыталась прижать подбородок к груди и согнуться, чтобы мои волосы закрыли лицо, чтобы его не было видно, и чтобы не видеть самой, но он поднял мою голову положив тяжелую руку на макушку, а потом убрал волосы лёгким ласковым движением.
Он привлёк меня к себе, и впился в губы. Я пыталась не отвечать и сжать покрепче губки, и даже пыталась мотать головой, но всё бесполезно. И снова, через некоторое время, я прекратила сопротивление, и начала отвечать, чувствуя, как с каждой секундой возбуждаюсь. И вот я уже сама жарко целую его тёплые податливые губы, и сама запускаю язычок в его рот, совершенно забыв о том, что я сижу голая с широко разведёнными ногами, выставленная на обозрение мужчин, которых только что увидела впервые.
Такое впечатление что этот мужчина обладал магией, во всяком случае, так он действовал на меня. Каждый раз я яростно пыталась сопротивляться его воле, изо всех сил, но их хватало буквально на несколько секунд, и, потом я послушно делала, что он хочет, потом же, придя в себя, мне было жутко стыдно, и от того, что он делал, и от обиды, на то, что я опять не смогла бороться.
Я сидела широко разведенными ногами и смотрела в окно и плакала. Город как будто вымер, на улицах было совершенно пусто, ни одного прохожего. Только патрули в такой же форме, как на офицерах напротив.
Экипаж выехал за город и, почти сразу, въехал в полевой лагерь его армии, поле было заставлено палатками, солдаты сидели у костров, неспеша ходили от палатки к палатке, в лагере царило приподнятое настроение, все улыбались и смеялись.
Наш экипаж остановился в самом центре, и мой позор продолжился, он выволок меня из кареты и затащил в свою палатку.
И тут же превратился в галантного кавалера. Он вёл себя так, как будто мы находились на великосветском приёме. Предложил поужинать, рассыпался в комплиментах, но, я оставалась голой, и грязной, я ощущала его подсохшую сперму, смешанную с моими соками и кровью на бёдрах, и это мне не давало забыть, об обстоятельствах моего появления в его походном шатре, при этом помыться и привести себя в порядок, он мне не предложил.
