Шел третий час съемок. Воздух в студии, пропитанный запахом пыли от бумажных фонов и сладковатым ароматом модели, казался густым и томным. Яна щелкала затвором, механически отдавая команды: «Подбородок выше… Взгляд через плечо… Да, так, задержи дыхание». Перед объективом в пятом по счету комплекте нижнего белья изгибалась Вика.
Девушка была высокой, почти на голову выше Яны. Ее тело, дружное со спортом, дышало упругой силой: округлая грудь, узкая талия, идеальная линия бедер и та самая, вызывающая немое восхищение, попка. Яна ловила себя на том, что замирает на долю секунды дольше необходимого, глядя в видоискатель. Девушки… Они ей нравились. Не как объект желания — по крайней мере, она так себе говорила, — а как безупречная эстетика линий, игра света на коже. Но сегодня что-то было иначе.
Последний комплект перешел все границы. Почти невесомая кисея лишь намекала на формы. Темные, набухшие соски четко проступали сквозь ткань бюстгальтера, а в просвете между полупрозрачных трусиков угадывался смутный треугольник лобка. Яна чувствовала, как у нее пересыхает во рту. Она ловила губами камерный ремешок, пытаясь сосредоточиться на выдержке и диафрагме, но мысли текли по иному руслу. «Интересно, есть ли у нее парень?» — пронеслось в голове. «Конечно, есть. Не может не быть у такой…» — тут же последовал ответ. «Черт, как она двигается. В каждом изгибе — обещание. Сколько в ней… секса». Диалог с самой собой становился навязчивым, а между ног зарождалось теплое, настойчивое напряжение.
Разрядилась вспышка. Яна, словно получив передышку, отошла к столу. Наклонилась, чтобы подключить аккумулятор. Пальцы, предательски дрожа, не слушались, контакты не попадали в гнезда. В этот момент она ощутила тепло ладони на своей ягодице. Легкое, почти невесомое, но утвердительное прикосновение.
Яна замерла, затем медленно выпрямилась и обернулась. Оказалась лицом к лицу с обнаженной грудью Вики. Те самые соски, которые она только что фотографировала, теперь были в сантиметре от ее губ. Время споткнулось. Мозг отчаянно пытался найти подходящую реакцию, но тело уже отключилось.
Их губы встретились. Сначала это было легкое, вопросительное прикосновение. Яна инстинктивно отпрянула, воздух с шипением вырвался из ее легких.
— Вика… что ты? — голос прозвучал хрипло и неубедительно.
— Перестань, — прошептала модель, и в ее глазах плескалась смесь дерзости и понимания. — Я же все вижу. Твой взгляд… он все выдает.
Ладони Вики, теплые и уверенные, прикоснулись к щекам Яны, удерживая ее. Второй поцелуй был уже не вопросом, а ответом. Настойчивый, влажный язычок легко преодолел барьер сомнений. Мир сузился до точки их соприкосновения. Камера беззвучно соскользнула с пальцев и мягко упала на пушистый ковер.
Яна наконец ответила. Ее руки обвили гибкий стан модели, впиваясь в обнаженную кожу. Вика оторвалась, и в ее взгляде мелькнула хитрая искорка. Ловким, отработанным движением она сбросила с себя бюстгальтер. Грудь качнулась в такт дыханию, соски напряглись от прохлады воздуха. И это зрелище окончательно сорвало все тормоза.
Яну накрыло волной, чистой и безжалостной. Она припала губами к упругой груди, заставляя Вику выгнуться и тихо застонать. Пальцы впились в ее ягодицы, сжимая, притягивая ближе. Запах кожи, парфюма и легкой испарины сводил с ума, выжигая из сознания последние остатки рационального.
Спускаясь по телу Вики влажными поцелуями, Яна опустилась на колени. Щекой прижалась к горячему бедру, глубоко вдохнула. Воздух здесь был гуще, слаще, пьянящее. Со стоном, больше похожим на рычание, она стащила вниз последнюю преграду — тонкие трусики — и впилась губами в нежную, уже влажную плоть. Вика вскрикнула, схватилась за ее волосы, не отталкивая, а прижимая сильнее.
Яна подтолкнула ее на ближайшую кушетку для поз. Та упала на спину, разметав волосы. Руки фотографа дрожали, когда она срывала с себя футболку и джинсы. Времени на нежности не было — только голодная, всепоглощающая потребность.
Опустившись между раздвинутых бедер Вики, она отдалась ласкам полностью. Язык скользил, исследовал, впитывал каждый вкус, каждый содрогание. Одной рукой она утоляла собственную жажду, нащупав под пальцами горячий, пульсирующий узел. Другую ввела внутрь, и пальцы легко утонули в обжигающей влаге.
Мир свелся к стонущей под ней девушке, к ее изгибам, к ее запаху. Временные рамки растворились.
Вика вдруг перевернулась, встала на четвереньки, подставив Яне новую картину для ласк. Та без промедления продолжила, целуя и лаская теперь обе дразнящие округлости. Когда палец скользнул ниже и наткнулся на расслабленный, податливый вход, в сознании Яны мелькнула отстраненная мысль: «Ах так… И здесь ты не скучаешь, красотка». Она осторожно вошла, и Вика ответила глубоким, гортанным стоном.
Именно в этот момент Яна, подняв взгляд, увидела в дверном проеме Дена.
Он стоял, прислонившись к косяку, и наблюдал. Его рубашка была расстегнута, в руке он держал напряженный, тяжелый член. Сколько он смотрел? Минуту? С начала? Его лицо было затенено, но по напряженной позе, по ритму движений руки было ясно — он не просто наблюдатель. Он — часть этого спектакля.
И это не было нарушением. Скорее, логичным продолжением.
Яна, не прекращая движений, медленно кивнула ему. Вика, заметившая его по изменению взгляда партнерши, лишь глубже прогнула спину, приглашая.
Ден сбросил одежду и подошел. Яна развернулась к нему, обхватила его твердость рукой и, глядя в глаза, взяла в рот, заглатывая глубоко, с наслаждением знакомства со старым другом. Вика придвинулась сзади, обвила Яну руками, лаская ее грудь, целуя шею и плечо, не сводя глаз с соединения их ртов.
Затем Ден уложил Яну на спину. Его вход был долгим, влажным, заставляющим выдохнуть весь воздух из легких. Вика переместилась над лицом Яны, и та снова погрузилась в ее сладкую глубину, теперь ощущая в такт и толчки внутри себя. Над ними склонился Ден, и его губы нашли губы Вики — получился порочный, идеальный треугольник из тел, стонов и влажных звуков.
Позже, сменив позицию, Ден вошел в Вику. Яна, соскользнув на пол, наблюдала, как его мощные бедра ритмично вдавливают тело модели в матрас. Желание вспыхнуло с новой силой — желание не просто участвовать, а владеть. Она подошла к шкафу с реквизитом, достала оттуда черный страпон с ремнями. Надевая его, она не сводила глаз с пары на кровати.
Подойдя к Дену сзади, она приложила искусственный член к его анусу. Он понял без слов, лишь шире расставил ноги и наклонился, продолжая движения в Вике. Яна вошла медленно, давая ему привыкнуть, зная его тело как свое. И вот уже он двигался в двойном ритме: вперед — в объятия Вики, назад — навстречу Яне. Их троих связала одна цепь из плоти, резины и пота.
На пике, почувствовав, как тело Дена содрогнулось, Яна нажала на основание страпона, выпустив внутрь него прохладную жидкость-эмулятор. Это стало последней каплей. Ден с глухим стоном излился в Вику, а через мгновение сам замер, чувствуя внутри себя пульсацию.
Они застыли, сплетенные, дыша навзрыд. Потом Яна осторожно освободила Дена. Он опустился на колени перед Викой и стал мягко, почти нежно, собирать губами вытекающую из нее влагу — смесь его и ее. Потом повернулся к Яне, поцеловал ее, передавая этот солоноватый коктейль. Яна разделила его с Викой в долгом, медленном поцелуе.
Потом они лежали втроем на помятом ковре, не на кровати, а прямо на полу, касаясь друг друга просто так, без страсти — руками, плечами, бедрами. Возбуждение сменилось истомой, жар — приятной усталостью. Молчание было комфортным, полным понимания.
Яна смотрела в потолок, чувствуя на своей коже тепло двух других тел. Сессия явно затянулась. Но кадры, которые она получила сегодня, были бесценны. И не только те, что остались на карте памяти.
