Я приехал с работы позже обычного. Дверь хлопнула за мной чуть громче, чем нужно эхо прокатилось по пустой прихожей. Тишина в квартире была густая, почти осязаемая. Только холодильник в кухне тихо гудел, как далёкий поезд.
Жены не было. Она написала ещё днём: «Задержусь на встрече до 23:00, не жди». Я ответил коротким «Ок», но внутри уже что-то шевельнулось лёгкое, тёплое, опасное.
Хелена и Софья жили у нас уже вторую неделю. Сначала это казалось просто удобным: подруга жены приехала по делам, дочь с ней студентка, им негде было остановиться. Я не возражал. Сначала не возражал.
Хелена оказалась женщиной, от которой трудно отвести взгляд. Пышная, мягкая, с тяжёлой грудью, что колыхалась даже под свободной футболкой, и бёдрами, которые выпирая кричали о свободе от узкой одежды. Она двигалась неспешно, покачивая бедрами, как будто всегда знала, что на неё смотрят. И смотрели. Я смотрел.
Но последние дни я ловил себя на другом. На Софье.
Она была полной противоположностью матери. Стройная, почти невесомая, с длинными ногами, которые казались бесконечными, когда она сидела на диване, поджав их под себя. Кожа белая, почти прозрачная, с лёгким румянцем на скулах. Волосы светлые, прямые, до лопаток. Глаза большие, серо-зелёные, всегда чуть удивлённые, будто она только что увидела что-то интересное. Она почти не разговаривала со мной. Улыбалась уголком губ, отвечала коротко, но каждый раз, когда наши взгляды пересекались, я чувствовал она знает. Знает, что я смотрю. Знает, что хочу. И ей это… не неприятно.
Сегодня в голове закралась мысль авантюрная, глупая, но от которой сердце стучало быстрее. Жены нет. Хелена уехала на весь вечер —сказала, что встретится с кем-то из старых знакомых. Софья дома одна. В своей комнате.
Я снял ботинки, бросил сумку в прихожей. Прошёл на кухню, налил воды в стакан, выпил залпом просто чтобы занять руки. Вода была холодной, но внутри всё равно разливалось тепло. Предвкушение.
Я постоял у окна, глядя на тёмный двор. Фонари горели тускло, снег лежал серыми пластами. В голове крутилось одно: «А если просто постучать? Просто поговорить. Просто посмотреть ей в глаза. Просто…»
Я развернулся и пошёл по коридору. Половицы тихо поскрипывали под ногами старый паркет, который мы всё собирались поменять. Дверь в комнату Софьи была приоткрыта на ладонь. Из щели падал мягкий жёлтый свет настольной лампы. Я услышал тихий звук кажется, она листала что-то в телефоне, или смотрела видео без звука.
Я постучал два коротких, осторожных удара.
— Да? — голос лёгкий, чуть удивлённый.
Я толкнул дверь.
Она сидела на кровати, поджав ноги под себя. На ней была короткая хлопковая майка без рукавов белая, слегка просвечивающая, и чёрные шорты, которые едва доходили до середины бедра. Волосы распущены, одна прядь упала на лицо она её не убирала. На коленях лежал телефон, экран светился голубым. Она подняла глаза и на секунду замерла.
Я замер тоже.
В комнате пахло её шампунем что-то лёгкое, с ноткой кокоса и ванили. На столе горела лампа с тёплым светом он падал на её плечи, на ключицы, на тонкую цепочку на шее. За окном тихо шуршал снег.
— Привет, — сказал я. Голос вышел ниже, чем обычно.
— Привет, — ответила она. Уголок губ дрогнул не улыбка, но что-то близкое.
Я сделал шаг внутрь. Дверь за мной осталась приоткрытой.
— Жены нет, — сказал я. Зачем сказал сам не понял. Просто чтобы заполнить тишину.
— Я знаю, — тихо ответила она. И опустила телефон на колени.
Мы молчали несколько секунд. Только снег за окном и моё сердце, которое стучало где-то в горле.
Она чуть наклонила голову, глядя на меня снизу вверх. В её глазах было любопытство. И ещё что-то тёплое, опасное, приглашающее.
— Заходи, — сказала она почти шёпотом. И похлопала ладонью по простыне рядом с собой.
Я закрыл дверь за собой. Щелчок замка прозвучал в тишине комнаты громче, чем должен был.
Софья сидела на кровати, поджав ноги под себя. Майка чуть задралась, обнажив тонкую полоску кожи над шортами. Она не спешила её поправлять. Просто смотрела на меня спокойно, с лёгкой полуулыбкой, будто ждала, что я скажу первым.
— Привет ещё раз, — я постарался, чтобы голос звучал ровно.
— Привет, — ответила она тихо. Голос мягкий, чуть хрипловатый, как будто она только что проснулась. — Тебе что-то нужно?
Я сделал пару шагов внутрь. Остановился у края кровати. Между нами было меньше метра.
— Просто… проверить, всё ли нормально. Жены нет, Хелены нет. Не скучаешь одна?
Она чуть наклонила голову. Прядь волос упала на лицо, она медленно убрала её за ухо. Движение плавное, почти театральное.
— Скучаю, — сказала она. — А ты пришёл меня развлечь?
Я усмехнулся. Сердце стучало где-то в горле.
— Может быть.
Она потянулась, как кошка руки вверх, спина прогнулась. Майка натянулась, обрисовав грудь. Я отвёл взгляд на секунду, потом снова посмотрел на неё.
— Ты всегда такой вежливый? — спросила она. — Или только когда жены нет дома?
— Когда жены нет дома, я могу быть… менее вежливым, — ответил я, сам удивляясь, как спокойно это прозвучало.
Она рассмеялась коротко, тихо, но искренне. Глаза заблестели.
— Ого. А я думала, ты из тех, кто будет долго ходить вокруг да около.
— Я и хожу, — я сделал ещё шаг, теперь стоял совсем близко. — Просто… решил зайти и посмотреть, вдруг ты уже заскучала настолько, что примешь компанию.
Она откинулась назад, опёрлась на локти. Теперь смотрела на меня снизу вверх. Майка задралась ещё чуть выше.
— Компанию? — переспросила она, растягивая слово. — А какую именно?
Воздух между нами стал густым. Я чувствовал её запах лёгкий, кокосовый, смешанный с теплом её кожи. Сердце колотилось так, что казалось она слышит.
— Такую, от которой не скучно, — ответил я. Голос стал ниже.
Она прикусила нижнюю губу. Секунду молчала. Потом медленно села ровнее, но не отодвинулась.
— А ты не боишься, что мама вернётся? Или жена?
— Мама вернётся поздно. Жена ещё позже.
Она улыбнулась уже не насмешливо, а по-другому. Опасно.
— Тогда зачем ты ещё стоишь? Садись.
Я сел на край кровати. Матрас прогнулся подо мной. Наши колени почти соприкоснулись.
Она наклонилась чуть ближе. Я видел каждую ресницу, каждую пору на её скулах. Дыхание тёплое, чуть сладкое.
— Ты всегда так смотришь на девушек? — спросила она шёпотом.
— Нет. Только на тех, кто не отводит взгляд.
Она не отвела.
— И что ты делаешь дальше?
Я медленно поднял руку и провёл пальцем по её запястью едва касаясь. Кожа горячая, чуть шершавая от мурашек.
— Обычно… узнаю, хотят ли они продолжения.
Она не отстранилась. Наоборот чуть повернула руку ладонью вверх, как будто приглашая.
— А если хотят?
Я наклонился ближе. Наши лица были в нескольких сантиметрах. Я чувствовал тепло её дыхания на губах.
— Тогда… продолжают.
Молчание повисло. Только её дыхание и моё. И тишина квартиры вокруг.
Она вдруг тихо засмеялась почти беззвучно.
— Ты дрожишь, — сказала она.
Я действительно дрожал. Совсем чуть-чуть. Но она заметила.
— Это от волнения, — ответил я честно.
Она посмотрела мне прямо в глаза. Долго. Потом медленно откинулась назад, оперлась на локти.
— Знаешь… — сказала она тихо, — мне нравится, когда ты волнуешься.
Я наклонился ещё ближе. Ещё чуть-чуть и губы бы коснулись её шеи.
Но в этот момент в голове будто что-то щёлкнуло.
Жена. Хелена. Эта квартира. Эта комната. Это всё слишком близко к краю. Слишком быстро...
Я замер.
Потом медленно отстранился, словно, что-то вспомнив. Выпрямился. Встал.
Она удивлённо подняла брови.
— Что? — спросила она.
Я улыбнулся криво, с усилием.
— Дела, — сказал я. — Вспомнил, что нужно срочно кое-что доделать. Работа не ждёт.
Она прищурилась.
— Серьёзно?
— Серьёзно, — я пожал плечами, стараясь выглядеть расслабленно. — Не хочу, чтобы потом всё усложнилось.
Она села ровнее. Улыбнулась теперь уже с лёгкой насмешкой.
— Боишься?
— Боюсь, — ответил я честно. — Но не тебя. А того, что будет потом.
Она молчала секунду. Потом кивнула почти одобрительно.
— Тогда иди, доделывай свои дела.
Я повернулся к двери. Открыл её. Остановился на пороге.
— Спокойной ночи, Софья.
— Спокойной ночи… — она помедлила, потом добавила тихо: — Но ты ведь вернёшься.
Я не ответил. Просто вышел и закрыл дверь.
В коридоре я прислонился спиной к стене. Сердце всё ещё колотилось. Волна предвкушения не ушла она просто затаилась где-то глубоко внутри.
И я знал: она права. Я вернусь.
Прошёл час.
Я сидел в гостиной с телефоном в руках, но ничего не видел на экране. Пальцы сами собой пролистывали ленту, а мысли крутились вокруг одной комнаты в конце коридора.
Сердце всё ещё стучало не так сильно, как раньше, но ровно, настойчиво, как метроном.
Я пытался себя убедить: «Это было правильно. Ушёл. Не усложнил. Завтра всё забудется».
Но тело не слушалось. Кожа горела. Внизу живота тянуло сладко и тяжело. Я знал, что вернусь. Просто не знал, когда именно.
