Взлом Фасада
Глава 1.
Я сразу понял: этот маменькин сынок побежит жаловаться. Уже готовился к очередному разговору с нашим новым директором универа, но на удивление он не позвонил. Вместо этого, уже ближе к вечеру, в дверь начали настойчиво звонить. Без особых догадок, кто это и что это, я не спеша пошёл открывать, намеренно заставляя пришедшего или пришедшую понервничать. Накинул наспех свои серые широкие штаны, не став утруждать себя ещё и футболкой.
На пороге стояла она, как можно догадаться, мама нашего “хлюпика”: где-то 35 лет, ухоженная, на плечах пиджачок, в этой своей офисной прямой юбке, которая так плотно облегала бедра, и не менее облегающей блузке. Она будто пришла из фильма для взрослых, не иначе.
— Ааа…это ты…Проходи,— поклонился и галантно пропустил внутрь.
— Мог бы и одеться для приличия, не друзей ждёшь. — Она прошла в коридор и наклонилась, чтобы снять свои красные туфли на высоких шпильках.
— Ладно тебе…подруга, — ухмыляясь сказал я, шлепая по ее по заднице. — Не сердись…голова и так раскалывается. Давай выкладывай, зачем пришла или катись нахер. Смотрю на нее с вызовом, наслаждаясь смутившимся выражением лица.
— Я тебе не подруга и будь поуважительнее пожалуйста. Нам нужно поговорить, и я думаю ты знаешь о чём, — сказала она легонько шлепая меня по руке и выпрямляясь. На лице смесь смущения и возмущения.
Я молча повернул замок в двери и рукой указал ей в направлении моей комнаты: сам шел впереди, а она овечкой плелась сзади.Там царил “творческий” беспорядок: разбросанные или как попало лежащие вещи, пыльные шкафы и доверху забитая мусорка. Наша скромница явно к такому не привыкла, ведь в ее идеальном мирке всё чисто и ухоженно, как наверняка и ее лобок. Тут наконец она собирается с силами и приторно строгим тоном спрашивает:
— Куда мне сесть? Так и хотелось ей сказать на член, но пока я решил придержать эту козырную карту до более подходящего случая, поэтому просто ответил:— Да падай прямо сюда, — показываю ей место на кровати рядом с собой, закатывая глаза и хитро улыбаясь. — Только обещай, что приставать не будешь.
Наша офисная сирена раздражалась все больше: ее глаза закатились точно как в том смайле из мессенджера, а сама она то и дело вдыхала через нос, пытаясь успокоиться:
— Нужен ты мне сильно.
— Нужен, раз пришла. Я тебя вообще здесь не ждал куколка. Признайся уже: тебе твой малыш пожаловался, ахаха, — буквально потешался над ней я, нагло высмеивая её казалось бы благородное желание помочь сыну. Мне было плевать.
— Он не жаловался, а просто рассказал, что произошло. Как так можно: помочиться человеку в его личную бутылку, мм? Совсем обнаглел! Сколько ты уже моего сына задираешь, в чём дело расскажи?
Не дождавшись ответа, она хотела встать и уже потянулась за телефоном в сумочку, но я был быстрее. Я просто шагнул к ней, вырывая сумку из рук и отшвыривая её на тумбочку. Она попятилась, пока не рухнула задницей обратно на своё место.Я навис сверху, упираясь руками в её плечи по обе стороны от ее головы. От неё пахло гелем для душа и какими-то цитрусами — гремучая смесь, которая подействовала на меня похлеще любого энергетика.
— Послушай меня, куколка, — я опустил лицо к её уху, чувствуя, как она вздрогнула. — Зря ты сюда пришла. Ты думала, что придешь сюда, прочитаешь мне нотацию и свалишь, но ты сильно ошиблась. Хочешь знать, в чём дело? Ну давай, разберёмся. Только по моим правилам.
Я почувствовал, как её дыхание сбилось. Она пыталась выглядеть дерзко, но эти метающиеся глазки выдавали её с потрохами. Девочка силилась, отыгрывая передо мной образ слишком «строгой мамочки» до последнего, но всё тщетно: я уже считал ее как открытую книгу.
— Ну? — я усмехнулся, чуть коснувшись своим коленом ее бедра через тонкую ткань юбки. — Продолжай рассказывать, какой я плохой. Мне даже начинает нравиться эта игра.
Глава 2.
Она попыталась меня оттолкнуть — предсказуемо и слабо. Уперлась ладонями в мою грудь, но я даже не шелохнулся. Для неё я был как бетонная колонна, обрамленная плотью и кровью.
— Пусти… — выдохнула она, но в голосе уже не было той строгости. Скорее какая-то жалкая попытка сохранить лицо. — Ты хоть понимаешь, что это… это уже статья? Ты за решётку захотел?
Я заржал. Тихо так, прямо ей в губы, чувствуя, как она вся сжалась. Думает, что я хочу трахнуть ее силой.— Статья? — я перехватил обе её кисти одной рукой и задрал их над её головой, прижимая к к изголовью кровати. Теперь она была полностью открыта, беззащитна, и этот её офисный пиджачок натянулся на груди так, что пуговицы едва не отлетали. — Ты сама ко мне пришла, куколка. Сама зашла, сама начала этот разговор, и сама раздвинешь свои ноги. А я в свою очередь уже не смогу отказать: телке с такими классными сиськами не отказывают, ахах, — провёл рукой по её грудям и нагло облапал.
— Вот же наглец! Я с родителями твоими поговорю: вырастили хама. И не сиськи, а…, — замялась она немного от смущения, — а грудь понял?
Я свободной рукой бесцеремонно взял её за подбородок, заставляя смотреть мне в глаза. Она пыталась отвернуться, но я сжал пальцы чуть крепче, продолжая свободной рукой держать её руки
— Посмотри на меня. Твой сынок — неженка сраный, приполз к мамочке под юбку. А ты? Ты зачем на самом деле пришла? Могла бы пойти к директору, написать жалобу или ещё какую херню, и меня бы наверняка вышвырнули. Но ты приперлась сама. В этой юбке, которая на тебе едва держится… — я опустил взгляд ниже, на её бедра. — Знаешь, что я думаю? Тебе просто осточертел твой правильный мирок. Тебе захотелось грязи. Захотелось, чтобы кто-то вроде меня показал тебе, что твои бумажки и должности ничего не значат на самом деле. Да и когда ты трахалась в последнее время, мм?
— Ты… ты больной… — прошептала она, но я видел, как её грудь ходит ходуном. Она не вырывалась. Её запястья в моей руке мелко дрожали, а дыхание стало тяжёлым, сбитым.Я наклонился ещё ниже, обжигая её шею дыханием.
— Я больной? Может быть. Но ты сейчас дрожишь не от страха, — я осознанно надавил сильнее на ее руки, показывая свою силу. — Ты дрожишь, потому что тебе нравится, как я с тобой разговариваю. Нравится, что я не твой муж-подкаблучник или сопливый сыночек.Я отпустил ее подбородок и медленно, кончиками пальцев, провел по воротнику ее блузки, чуть задевая кожу.
— Ну так что, будем и дальше говорить? Или перейдём к тому, ради чего ты на самом деле здесь оказалась?Она зажмурилась, и я услышал этот звук — тихий, почти немой стон или всхлип, который окончательно поставил точку.. Она была сломлена, и теперь я собирался взять с неё всё, что хотел.
Глава.3
Я отпустил ее запястья. На бледной коже остались отчетливые красные пятна от моих пальцев, но она даже не подумала спрятать руки. Они просто бессильно повисли вдоль тела. Куколка смотрела на меня широко открытыми глазами, в которых страх смешался с чем-то таким, что заставило меня хищно осклабиться. Я сел рядом с ней, на подушку и не разрывая зрительный контакт положил её руку на свой пах и прижал посильнее.
— Сожми член посильнее, не стесняйся, — вожу ее рукой по всей площади паха, чтобы она могла сполна прочувствовать мой размер.
— Ч-что ты дел-лаешь..Прекрати немедленно! Извращенец! — говорит она, закусывая нижнюю губу от нарастающего удовольствия. По ее телу внутри пробегает тонкая ниточка возбуждения. Взгляд бегает вокруг, потом фокусируется на члене, но она переводит его на меня. При этом сам член она не выпускает, сжимая его будто бессознательно.
— Аххм..а мне нравится и звучит-то как: извращенец!, ахх, мм…вот так сучка, — свободной рукой сжимаю её упругие сиськи третьего размера, пока занятая всё также покоится на руке, лапающей мой член.
Я чувствовал, как бешено колотится её сердце, как она обмякает в моих руках, позволяя мне всё больше и совершенно не скрывая своего возбуждения.
— Что, — я снова наклонился к её лицу, почти касаясь губами её губ, — даже не попытаешься меня ударить? Не скажешь, что я наглец, больной или извращенец, ахах?
— Ты… ты пожалеешь об этом, — выдавила она, но это прозвучало так жалко и нелепо, что я просто не выдержал и рванул воротник её блузки.
Раздался треск — пара пуговиц отлетела в сторону и покатилась по полу. Под блузкой оказалось дорогое кружевное белье, которое смотрелось на ней чертовски вызывающе на фоне всей этой её офисной строгости. Я видел, как её кожа покрылась мурашками, а ритм дыхания то и дело нарушался прерывистыми всхлипами.
— Пожалею? — я грубо схватил её за затылок, наматывая волосы на кулак и заставляя ее запрокинуть голову. — Единственное, о чем я жалею, это что твой сынок-нытик не подослал тебя раньше. Он-то думает, я у тебя по струнке тут хожу, а ты сидишь тут, в моей спальне, и течешь от того, что я с тобой делаю. Не дав ей шанса открыть рот и возразить, я впился в её губы — не нежно, а зло, с вызовом, кусая и заставляя её подчиниться. Она замерла на секунду, а потом, к моему триумфу, её руки сами собой взлетели и вцепились в мои плечи. Куколка не отталкивала, а впилась в меня, отвечая с такой дикой жаждой, словно хотела этого ничуть не меньше чем я.
Я прервал поцелуй, оставляя её тяжело дышать, и сам стал раздеваться, освобождаясь от сковывающей одежды. Она покорно сидела и ждала, не смея пошевелиться.
— Пошла!, — я толкнул её на кровать, а сам лёг на спину, член уже стоял колом — Сейчас я покажу тебе, кто ты на самом деле, куколка, ммх, — я притянул грубо её голову к своему 16-ти сантиметровому члену, чтобы рот накрыл его полностью, — Соси, ммх.
