Глава 14. Зритель в Зеркале
Я медленно выходила из состояния дрёмы, цепляясь за последние ускользающие образы. В голове ещё звучали отголоски сна: хриплые стоны, быстрые вздохи, сбивчивый шёпот, перемешанные с мельканием неясных силуэтов, которые толкались, сплетались и распадались в липкой, горячей темноте.
Моё сердце колотилось тяжело, но приятно — будто после интенсивной, тайной тренировки. Я чувствовала себя одновременно уставшей и невероятно возбуждённой. Всё казалось таким реальным, таким влажным. Словно я сама была главной героиней этого ночного порно, а не просто зрителем.
Когда сознание окончательно прояснилось, я обнаружила себя лежащей на животе, свернувшейся калачиком. Было тихо, только ровное дыхание Лены с соседней кровати.
«Какой дикий сон», — подумала я, пытаясь стряхнуть остатки липкого жара.
Я приподнялась на локтях и оглядела комнату. Никаких следов ночного разгула. Значит приснилось…
Но моё внимание тут же приковал другой раздражитель: в воздухе повис новый, острый запах. Не просто запах мартини и фруктов, который остался с вечера. Это был густой, почти животный аромат, смешанный с чем-то металлическим и острым, будто запах кожи после сильного напряжения, секса и пота. Он был едва уловим, но настойчив, и проникал в ноздри, вызывая мгновенный, хоть и непонятный, отклик внизу живота.
Я посмотрела на Лену. Та мирно спала, обхватив подушку.
«Наверное, просто выветривается алкоголь», — попыталась убедить я себя, но смутное чувство чего-то странного не отпускало. Слишком уж явными были отголоски сна, и слишком острой была реакция тела на этот запах.
Я осторожно, чтобы не разбудить Лену, встала. На ручке двери, как знамя, висел кружевной бюстгальтер Лены — наш вчерашний трофей бесстыдства. Он был важным символом, молчаливым напоминанием о клятве не быть прежней. Я невольно задержала на нём взгляд, и мне вдруг захотелось примерить его — почувствовать его кружево на своей коже.
Тут Лена наконец зашевелилась. Она глубоко вдохнула и, тяжело выдохнув, открыла глаза.
— Ух! — простонала она, прикрыв лицо ладонью. — Голова гудит, как колокол.
Я улыбнулась ей.
— С добрым утром, мастер «грязной правды». Мартини оказался коварным.
Лена отняла руку и посмотрела на меня, её взгляд был необычайно пристальным, изучающим. Она словно сканировала моё лицо, пытаясь что-то выведать.
— Ты как спала? — спросила она, и в её голосе проскользнула странная, почти тревожная нотка. — Ничто не мешало? Я тут кое-как заснула, но мне казалось, я ворочалась…
— Я спала всю ночь как убитая, — ответила я. — Но... да. Кажется, наши вчерашние откровения пробрались в мои сны. Стоны, шёпот, взгляды... Я проснулась, словно пробежала марафон.
Лена рассмеялась, но это был немного вымученный, нервный смех.
— Не ты одна, Наташ. Я думаю, мы все втроём сегодня видели секси-сны. Это побочный эффект «Горячей Правды».
— Значит, вирус заразил не только меня, — усмехнулась я, чувствуя, как уходит напряжение.
Мы вдвоём встали, умылись, привели себя в порядок. Сегодня был выходной, и день обещал быть ленивым.
Вдруг завибрировал телефон Лены, на экране высветилась фотография Полины. Лена схватила его и, судя по весёлым ноткам в голосе, разговор был захватывающим и срочным. Через пару минут Лена отложила телефон и начала торопливо собираться, явно воодушевлённая.
— Я прогуляюсь! Полина зовёт в город, — сообщила она, натягивая джинсы. — У неё там какие-то безумные планы, которые нужно обсудить не по телефону.
Я усмехнулась:
— Опять какие-то шокирующие выходки?
Лена подмигнула.
— Всё возможно. Подробностей пока не знаю, но ей явно нужен мой экспертный совет. Всё расскажу, когда вернусь! А потом… — Лена замешкалась, поправляя причёску, и её глаза заблестели каким-то хищным огнём. — Я поеду к Серёге. У меня после наших вчерашних откровений тоже появились… некоторые идеи по поводу наших развлечений, которые мне нужно с ним обговорить. Думаю, сегодня мы выйдем за рамки привычного. Буду поздно. Очень поздно.
Она махнула рукой в сторону двери, где висел её бюстгальтер.
— Так что можешь пошалить тут без меня. Позвать Сашку. Показать ему обновки. Мы с Полиной сделали своё дело — запустили Наташу 2.0. Теперь твой ход.
Я фыркнула в ответ, пытаясь скрыть, как сильно меня задела её провокация.
— Обойдётся! Иди уже, «королева советов»!
Лена засмеялась, схватила сумку и, бросив на прощание: «Вернусь ночью, не скучай!», упорхнула.
Я осталась одна. И вот тут, когда дверь за Леной захлопнулась, а в комнате стало непривычно тихо, меня накрыло. Сердце защемило от мысли, что Саша увидит меня в этих откровенных нарядах — в новом платье, без лифчика, в блузке с вырезом. Я представила его взгляд, горячий, настойчивый, как в моей фантазии. И внутри всё сжалось, выдавив каплю влаги в трусики.
Оставшись одна, теперь я могла сделать всё, что угодно. Но этот день, выходной, не был похож на предыдущие. Обычные занятия — чтение учебников, уборка — не приносили никакого облегчения. Весь день меня отвлекали навязчивые обрывки сна, мысли о Саше и этих откровенных нарядах; странные ощущения, не отпускавшие меня после пробуждения. Каждый раз, когда я проходила мимо двери и видела бюстгальтер, или когда улавливала отголосок того острого, животного запаха, моё сердце начинало биться быстрее. Я ни на чём не могла сосредоточиться. Моё тело настойчиво намекало: вчерашний бунт не окончен, он только начался.
К вечеру я поняла, что не успокоюсь. Все мои попытки отвлечься провалились. Все мысли сводились к воспоминаниям о вчерашних откровениях — тост «за смелость», обнажённое дефиле Лены, и, главное, слова Полины:
«Я хотела ворваться в твою идеальную жизнь и соблазнить тебя... Я хотела поставить тебя перед зеркалом, голую, и заставить смотреть, как ты теряешь контроль…»
Я почувствовала, как кровь приливает к щекам, а живот начинает ныть от острого, уже немного знакомого, но нестерпимого желания.
Я не находила себе места. Ходила по комнате, пытаясь занять себя: взяла книгу, отложила; подошла к окну, отвернулась. Каждое движение казалось бессмысленным. Навязчивые мысли о вчерашних откровенных разговорах и горячих ночных видениях кружились в голове, как рой ос.
В очередной раз проходя мимо большого зеркала, которое стояло в углу, я встала как вкопанная. В голове прозвучали слова Полины, словно она стояла у меня за спиной:
«Я хотела поставить тебя перед зеркалом, голую, и заставить смотреть, как ты теряешь контроль…»
Почему для неё так важен контроль?
Я подошла ближе, рассматривая своё отражение. Я всё ещё была в домашней одежде, но ощущала себя совершенно обнажённой и уязвимой.
Смотреть… Почему это было так важно для Полины? Почему так страшно для меня? Потому что в зеркале не соврёшь.
Я обняла себя за плечи. Принялась гладить. Сначала легко: провела ладонями по бёдрам, по животу. Кожа была горячей. Это было похоже на проверку, на то, что я уже делала несколько дней назад, но теперь в этом не было стыда, только разрешение.
Ласки становились более откровенными. Мои пальцы заскользили под футболку. Нащупали набухшие, болезненно чувствительные соски. От прикосновения грудь как будто округлилась и потяжелела. Я зажмурилась, вдыхая тот самый острый, животный запах, который, казалось, исходил теперь уже от меня самой.
Потом я открыла глаза и решительно стянула одежду. Сначала футболка, потом шорты. Трусики — прочь. Они были влажными, и я швырнула их на пол, как сброшенную старую кожу.
Я осталась полностью обнажённой перед зеркалом. Голая. Красивая. Свободная. Вот она я — моя Голая Правда.
Мой взгляд упал на дверь. Не зайдёт ли кто-то в неподходящий момент? Закрыто на ключ. А на ручке висел кружевной бюстгальтер Лены. Я смотрела на него, и он перестал быть просто вещью. Он был артефактом раскрепощения и свободы, который Лена оставила мне. Как будто передала эстафетную палочку. Немой зритель. Он молчал, но его присутствие говорило громче, чем любой шёпот.
Я стояла и изучала себя, представляя, что этот "трофей бесстыдства" наблюдает за мной, и это усиливало моё возбуждение.
Я подошла к стулу, стоявшему у стола, и поставила его прямо перед зеркалом, немного под углом, чтобы видеть себя полностью. Села, чувствуя холод дерева под горячей кожей ягодиц.
В этот момент я инстинктивно сжала колени. Ноги были плотно прижаты друг к другу, словно я пыталась скрыть то, что только что с таким трудом обнажила. Мозг голосом мамы кричал:
«Нет! Это слишком откровенно! Прикройся, встань, оденься!»
Я увидела своё отражение: голая, но закрытая. Упрямая, но испуганная.
— Нет, — прошептала я. — Сегодня — нет.
Я медленно поставила ладони на колени. Приложила усилие. Я почувствовала, как мышцы напряглись. Сначала один колено отодвинулось на несколько сантиметров, потом второе. Я раздвинула ноги. Распахнула себя.
В этот момент внутренний монолог прекратился. Была только Я, Моё Тело, зеркало и почти осязаемая тишина. Я заставила себя смотреть. В зеркале я увидела не просто тело, а живое, пульсирующее и манящее обещание.
Я увидела себя глазами Полины — трофей, который она хотела сломать, но который сам обретал силу. Я увидела себя глазами Саши — зрелище, которое он жаждал увидеть, и которое я была готова ему показать. И самое главное, я увидела себя своими собственными глазами — девушку, которая больше не будет прятаться. Это было моё право. Моя сцена. Моё удовольствие.
