Саша вырулил на знакомую улочку, отягощенную летней духотой. Кондиционер в его седане боролся с липким жаром, но проигрывал. В голове гудел остаточный гул рабочего дня и вязкая мысль, что дома ждет вечер в духоте детских истерик и усталого молчания жены."Дом-крепость. Тюрьма с ипотекой", - мелькнуло цинично.
И тут он ее увидел.
Марина. Подруга жены. Шла по раскаленному тротуару, толкая перед собой коляску с балдахином. В одной руке - огромный пакет из магазина, явно оттягивавший ее плечо. В другой - сумка-холодильник.
Марина была в коротких, потрепанных домашних шортах цвета выгоревшего индиго, которые сидели на ней так низко, что открывали начало ямочек Венеры на смугловатых, идеально гладких бедрах. Наверху - простая белая майка, хлопковая, тонкая. И оттянутая до предела двумя тяжелыми, нереальными сферами. Грудь, налитая молоком, она буквально выпирала под тканью, делая майку мокрой от пота внизу. Она была замужем, ребенку месяцев пять. Это знание било током. Она была символом: материнства, жизни, плодородия. И в то же время - ходячим, запретным искушением.