Тёплый, затхлый воздух аптеки, прогретый старой печкой-буржуйкой, что потрескивала углями в углу, не мог прогнать ледяной озноб, сотрясавший всё её существо. Маша стояла у запотевшего от нафталиновой вони прилавка, костяшки её пальцев побелели от силы, с которой она сжимала пустой, стёганый кошелёк. Ей было 18 лет и ее привела сюда нужда.
— Господин аптекарь... — её шёпот был едва слышен, перекрываемый гулом в ушах. — Маме... лекарства от кашля нужны... микстура Термопсис и горчичники... но у нас... нет средств... совсем...
Старик Саша, владелец заведения, медленно поднял глаза поверх засаленных пенсне. Его взгляд, острый и маслянистый, как у старой крысы, давно уже выслеживал эту полнотелую девку, когда она семенила мимо витрины, грудь под дешёвым ситцем колыхалась спелым, манящим плодом.
— Денег нет, говоришь, Машенька моя? — голос его закатился низкой, вкрадчивой волной, пока он неспешно обходил прилавок, нарушая границу между продавцом и покупателем. Пахло от него перегаром, дешёвым табаком и чем-то лекарственно-горьким. — А мама твоя, сердечная, без лекарств того... отдаст богу душу... И братец твой малолетний осиротеет... Жалко, жалко-то как... Но я... человек добрый. Могу и даром отпустить... В обмен на одну... услужливость.