Валентина с присущим ей изяществом вытянулась по скамье. Пока Нина вязала её, она, ровно и спокойно дыша, слегка улыбалась чему-то, ощущаемому внутри.
- Ну, мне тоже сто тридцать пять. Уж мне-то отставать не пристало! - весело и задорно произнесла она, видя как Нина вытягивает из бака розгу. Поворочала своей кругленькой попкой, устроившись поудобней, насколько позволили верёвки, и расслабилась вся.
Первый же нахлёст дал понять, что Нина не зря тренировалась. Поперёк верхушек ягодиц вспух яркий рубец. Узкий, но высокий, налитый кровью. Валентина тонко заныла через нос и сжатые зубы. Она задёргала ягодичными мышцами, затрясла, как и Нина, бёдрами, заёрзала на животе. Второй такой же рубец Нина положила почти сторого параллельно, совсем рядом с первым. Ещё более яркий, и он получился повыше, рельефней предыдущего.
При виде так же пляшущей Валиной попочки Нину охватил такой же азарт. Отвлекаясь от неистового саднения и жжения на собственной попе, она резкими взмахами клала и клала такие же огненно пылающие и саднящие полосы по ягодицам подруги. Та заходилась в криках, вопила, выла и визжала. Но Нина, не зная жалости, старалась стегнуть порезче и посильней. И тут, нахлёстывая подругу, она также текла!
Ближе к середине порки, после пятого десятка хлёстов, она стала сечь по одной, ближней к себе, ягодице. Клала кончик прута почти в самый развал Валюшиной попы, с очень быстрой и сильной оттяжкой. И так, хлёст за хлёстом, сверху вниз. После пяти-семи таких проходов несколько раз стегала по обоим ягодицам, переходила на другую сторону, и всё повторялось...
Валентина, зарываясь лицом в подушку, орала и верещала, не в силах сдерживаться. Иногда её крики походили на какой-то сумасшедший хохот, а иногда она заходилась долгим пронзительным визгом. Она то крутились головой по подушке, то вскидывала и мотала ею, ну точь-в-точь как Нина, и тогда пышный хвост её волос метался и стегался во все стороны. А Нина секла и секла по её жмущимся, как пляшущим, "мячикам".
- О-о-ой как больно! Ой, больно! Ой! Ой! О-ой! Бо-о-ольно! - временами выкрикивала Валентина.
Выдав подруге условленное количество розог, Нина стала поскорее отвязывать её. Валя лежала и вздрагивала, ягодичные мышцы у неё дёргались, и потому попа ходила ходуном.
- Да, голубушка, не зря ты тренировалась. Так здорово получается только у моей младшей дочери, да и то не всякий раз. Отлично, отлично, - тяжело дыша, похвалила Валентина, и с лёгким стоном поднялась со скамейки. Прикоснулась к ягодице, и чуть не вскрикнула.
Затем женщины, оттягивая подолы чтобы ткань не касалась нахлёстанных мест, пошли в дом Нины. Она - отлёживаться до вечера, а Валя просто хотела побыть рядом с ней.
Пока Нина, лёжа на животе с задранным подолом стонала и охала, Валентина, сняв для удобства платье, сварила ей какао, напоила через соломинку.
- Теперь смотри бодрей. Мы с мужем тоже в первые месяцы, как начали практиковать розготерапию, подолгу валялись да прям волком завывали. А теперь, как видишь, высекли, и будто ничего и не было. Прыгаю как белка. А кстати, что это ты держишься за живот? Болит он у тебя?
- Не, тут другая проблема..., - и Нина, стесняясь, поведала, что в последние годы кишечник у неё стал каким-то "сонным", работает лениво, из-за чего довольно-таки часто приходится делать клизмы.
- Хотя обычно на эти процедуры я хожу в поликлинику, но на всякий случай я сюда привезла такой приборчик, - придерживая поднятый подол и колыша исполосованной попой, она извлекла из шкафа громадный баллон грамм на шестьсот пятьдесят-семьсот с длинным тонким наконечником.
- Эх, сказала бы чуть раньше! Ещё там, у меня дома. Есть же у меня отличная комбинированная грелка на два с половиной литра, даже чуть поболе. Я, знаешь ли, каждые три-четыре месяца очищаюсь солевыми клизмами, по три-пять дней кряду, по два раза в день. Сразу б тебе и сделала. Впрочем, если эту вставить раза три, тоже будет неплохой эффект, - как-то сразу оживилась.Валентина.
- Что ты! Я в поликлинике, знала бы ты, с каким трудом и с какими муками выдерживаю два литра. Там унитаз в одном шаге от кушетки, а здесь метров тридцать бежать до туалета. Ну разве только влить один баллон.
- Для ночи ты имеешь какое-нибудь ведро?
- Биотуалет. Переносной. Остался от прежнего хозяина.
- Вот и отлично. Поставим его рядышком с кроватью, откроем окна настежь. У меня вытерпишь.
Валентина налила разбавленную до нужной температуры воду в небольшой тазик, поставила на табурет массивный "чемодан" биотуалета, и набрала баллон.
- Поворачивай на бочок, голубушка. Или лучше будем делать на животе?
- Давай сегодня на животе.
Валя подсунула под Нину широкую полиэтиленовую сумку-пакет. Запустила пальцы вглубь разреза между ягодиц чтобы не касаться иссечённой кожи, и отдвинула половинку ровно насколько, чтобы открыть взгляду анальное отверстие. От прикосновения пальцев подруги у Нины вновь затомило в низу живота, стремительными ручейками ощутились рванувшиеся от этого центра потоки, запульсировало всё влагалище, ото входа и до самых глубин.
У Вали оказалась очень лёгкая рука. Наконечник мягко, почти незаметно вошёл Нине в прямую кишку. Она скорее услышала чем ощутила небольшое бурление, почувствовала, как струйка воды бьется о стенки кишки. Это Валя стала сжимать баллон и выдавливать воду.
- Когда снова понадобится клизма, ни в какую поликлинику не ходи. Сразу ко мне. Сделаю в лучшем виде, - говорила она, скручивая баллон так, словно выжимала бельё, чтобы выдавить воду почти до последнего.
Клизма, поставленная Валентиной, не вызвала в животе у Нины каких-либо мучительных ощущений. Вода словно ровно растеклась внутри. А Валя уже вновь запускала пальцы между Нининых ягодиц, и опять так же ловко и аккуратно ввела наконечник. На этот раз она вжимала воду несколько медленней. И только уже когда набирала клизму в третий раз, Нина почувствовала редкие несильные позывы на низ. Она завернулась на бок с некоторым завалом вперёд, и позывы отошли. Согнуть и притянуть к животу ноги было затруднительно - натягивалась кожа на ягодицах, и Нина ограничилась позой "полунабок".
Валя всунула пальцы Нине между ягодицами. Как упоительно-приятно, словно невзначай, касалась она мизинцем задней части больших половых губ! Нина даже слегка задвигала попой, подалась взад. Видя, что подружке это нравится, Валентина, прежде чем вставить клизму, пошевелила волосы, буйно обросшие половые губы. Лёгким, почти воздушным касанием несколько раз провела мизинцем посередине этих сразу же припухших от возбуждения губ. И только потом сделала Нине третью клизму.
И - что за чудеса - в неё сейчас были влиты те же два литра воды, но не было таких мучений, какие она испытывала в поликлинике. Разумеется, были острые позывы, распирающая тяжесть в животе. Но не было того сжатия в животе, не дающего удержать воду. Или перед Валей она совершенно расковалась, в отличии от даже хорошо знакомой медсестры?
Нина решила рискнуть. Мало того, что дырка и сиденье у биотуалета были вдвое меньше обычного, и сесть пришлось бы настёганными местами, но ей было очень неприятно и даже постыдно устраивать в доме сортир. Женщина осторожно встала, и придерживая снизу подол, мелкими частыми шажками заспешила в туалет. Завернув за угол, где её уже невозможно было увидеть ни откуда, она подняла сарафан выше пояса, и сжимая ягодицы, втягивая анус, из которого нет-нет, да сочились капли, добежала последний десяток метров. И только на последнем шаге в спасительную будку она несколько не удержалась и немного выплеснула из попы воды. Пока поворачивалась задом к дырке, из заднего прохода потекло, и уже сильней и довольно продолжительно. Нина плюхнулась на сиденье, благо приступок с дыркой был довольно высок, и с облегчением, даже с наслаждением опорожнила живот, в один миг избавилась ото всего, доставлявшего ей в последние минуты массу таких неприятностей.
Вернулась она на кровать уже чисто подмытая. До автобуса оставалось более чем полдня, и женщины улеглись рядышком, тесно прижимаясь друг к другу.
- Слушай, Валь, если ты, как сказала, периодически устраиваешь себе прочистки кишечника, то я могу помогать тебе. То есть делать тебе клизмы. Только скажи, - предложила Нина.
- Да конечно же, дорогая! Самой себе очень неудобно, а когда делает кто-то, можно полностью расслабиться. Ты просто моё спасение! - Валентина обняла Нину, и женщины сплелись губами в долгом поцелуе.
Стоя над Ниной на четвереньках и горячо дыша, Валентина стала ласкать своими грудями Нинину спину. Затем как-то сразу спустилась вниз, и несколько раз провела одной, а потом второй грудью подруге по ляжкам. Нина развела ноги, и Валя прошлась сисей между ними, поднимая и опуская её принялась водить ею по волосам между ногами, по ставшей вмиг сырой вульве. Нина несколько приподнялась и расставила ноги пошире. Тогда Валентина просунула большой палец к ней в попу, а указательный и средний - во влагалище. Задвигала ими, а остальными двумя начала пошевеливать обрамляющие клитор волосы.
Нина даже завскрикивала, так это было приятно. Валя развернулась, легла сисями ей на спину и принялась извиваться, ползать, выписывая "восьмёрки". После села верхом к ней на ногу чуть повыше колена. Прижалась вульвой. И, покачиваясь, стала перемещаться толчками вперёд-назад. Однако бдительно следя, чтобы в пылу не коснуться исхлёстанных ягодиц Нины. Затем сложила пальцы все вместе и вошла их концами в истекающую и горячую вульву подруге. Та охнула и приподнялась. И Валя принялась толчками входить к ней вглубь. Глубже... Глубже... Глубже... У Нины аж перехватило дыхание, настолько для неё это было приятно и ново. А Валентина проникла рукой куда выше запястья, и стала двигать ею в вагине. То быстро, то помедленней, но размашисто. Нина закрутила попой, делая встречные движения, насаживалась Вале на руку, то попискивала, то вскрикивала или завывала. Мурашки блаженства переполняли женщину.
