Прекратила она вертеться уже поздним вечером, почти под ночь. Никакой усталости, нет одышки, не ныли кости, как то бывало и несколько дней назад при многократно меньших нагрузках. Позабыв про высеченную попу, она села на кровать. Ой! Тут же хватанула острая боль, которой до того, увлечённая работой, Нина не замечала. Нет, всё-таки попу надо немножко поберечь!
Спать она легла даже без ночнушки. Лёжа на животе, женщина время от времени поглаживала себя по ягодицам. Жаль, она побоялась сегодня днём попросить Валю вторично постегать её. Так болела попа! И ведь подспудно, против разума, так желалось чтобы прут бы впился прямо в эти изрубцованные ягодицы! От этих дум у Нины вдруг вспыхнуло и загорелось жаром всё тело, полыхнуло и внутри. Как больно секут розги! Но отдохни чуть-чуть, и снова нутром хочется ощутить их на себе!
Проснулась она очень рано. Но уже не чувствовалось той лени, когда хочется и ещё, и подольше поворочаться в постели. Наоборот, какое-то зовущее чувство заставило её подняться. Попа побаливала весьма ощутимо и остро, всю её площадь ещё жгло, сидеть было тем более затруднительно. Но в первую очередь звали дела, дела, дела... Невзирая на боль. Шут с ней! Побыстрей перехватив лёгкий завтрак, Нина кинулась в работу.
Теперь надо было провести тщательную ревизию всего имущества, доставшегося ей вместе с домом. Никогда ещё голова у неё не работала так ясно, чётко и быстро. Прежде всего она взяла все инструкции на бытовую и садовую технику, благо у бывшего хозяина они все хранились на отдельной полке.
Чайник... утюг... пылесос... Это она всё видела. А здесь? Мотокоса, бензопила, мотоблок. Даже мопед, и подвесной мотор! Значит должна быть и лодка. Нина взяла связку ключей, каждый из которых имел бирку, от чего он, и пошла осматривать "службы".
В небольшом гаражике действительно стоял трёхскоростной мопед. Был там и старый, явно неисправный мотоцикл "ИЖ". А в углу стоял укрытый чехлом лодочный мотор - десятисильный "Сузуки". Рядом - велосипед. Имелся и запас бензина, масел, но что для чего, Нине было ещё непонятно. А в сарае рядом с дровяным оказалась садовая техника.
Она прочитала как обращаться с мотокосой. И в этот день прокосила весь участок, буйно заросший репейником, борщевиком, чертополохом и осотом, поправила подпорки под ветками ягодных кустов. Энергия просто пёрла, била ключом. То, что по приезду она рассчитывала сделать за десять дней, почти всё было готово уже сейчас. Надо, надо, надо - нечто гнало её к действию. А что надо? Вроде что можно, уже и сделано. Что ещё попадётся на глаза?
И вдруг Нине в голову пришла идея, вчера ещё нереальная. Скажи ей кто про такое с неделю назад, и она бы посмотрела на него как на нелепого шутника. Ей вдруг безумно захотелось проехаться на мопеде! Изучила инструкцию, и не боясь испачкать рук, проверила его - есть ли бензин, масло в узлах, работает ли свеча. На велосипеде она не ездила уже давно, и потому проверила, как будет чувствовать себя на двух колёсах. Выбрала положение чтобы не так больно было сидеть на седле несколько опухшей задницей. Для начала проехалась на велосипеде по дорожкам участка. Вывела мопед за калитку, завела, и взгромоздилась на эту ревущую трещотку. Решила проехаться по посёлку.
Странное наверно было зрелище: толстая тётка с развевающимися позади длиннющими пышными волосами, в широченном длиннополом сарафане, также развевающимся, несётся не пойми куда на мопеде, словно это молодой парень. Но сейчас для Нины это было - "Да и шут с ним!". Под лай кидающихся чуть не под колёса собачонок она два раза пронеслась туда-обратно и, немного запыхавшаяся от ветра, вернулась домой.
Там, ткнувшись туда-сюда, она вдруг запустила руку под подол и провела по рельефным и всё ещё остро болевшим рубцам. И тут же вновь потянуло откуда-то из неведомой глубины сладостной истомой. И так ей захотелось, чтобы именно по этим не зажившим опухшим рубцам опять начал стегать прут! Представила. И как что-то провернулось внутри. Пропал страх перед болью, всё затмила тяга получить эту боль, желанную боль! И именно от Валентины! В низу живота стала разливаться волнующая теплота. "Вслушивайся, куда тебя ведёт неосознанное. Слушайся бессознательного. И не пытайтесь ему противостоять... Будь щепкой в потоке...", - вспомнилось ей, когда она чуть ли не рысцой поспешала к Валиному дому.
Валентина не то что не удивилась, похоже, она даже ждала, что Нина придёт с просьбой о порке. Не сегодня, так завтра. Не была даже разобрана конструкция из скамеек, а только лишь отодвинута к стене, бак с прутьями задвинут подальше в угол. Валя только спросила, не пожалеет ли Нина потом.
- А, будь что будет! Шут с ним! Не помру! - даже как-то залихватски-весело, почти со смехом, выкрикнула та.
- Сколько же тебе?
- Всеки сразу восемьдесят! - махнула рукой Нина, душа которой вдруг чуть ли не исполнялась непонятной агрессией к телу.
- Не много ли? Подумай получше. Ты же знаешь, запущенную машину не остановить. Пока не закончу, не отпущу. Не пожалеешь?
- Если стану жалеть что много, то только сейчас. Если окажется мало, то буду жалеть долго, - от мысли о том, что её сейчас будет сечь, будет делать ей очень больно такая роскошная женщина со столь изумительной попочкой, у Нины всё взвивалось внутри. Так пусть сечёт подольше, побольше! Пусть будет больнее! Для неё это наслаждение болью! Не меньшее, чем самой побольнее стегать Валентину по её такой шикарной попке!
Женщины выдвинули соединённые скамейки на середину прихожей, перенесли поближе бак. Нина незаметно прошлась взглядом по фигуре Валентины. Та недавно загорала, и была в одном купальнике, состоящем из лифчика с небольшими чашками и мало что скрывающих, особенно сзади, плавок. У Нины как зашлось внутри, и там разлилась приятная возбуждающая теплота. Она стянула сарафан, под который с самого утра ничего и не одевала. Сложила его, и положила там, где должна была оказаться её грудь. Сбросила туфли. И уже без колебаний, с каким-то приятным трепетом в груди, легла и свободно растянулась. Толстые грубые верёвки петлями стали охватывать её руки, ноги, жирное, свисающее со скамейки тело.
- Спрашиваю последний раз: сколько? - переспросила Валентина.
- Восемьдесят, - подтвердила Нина и зарылась лицом в подушку.
Короткий взвизг прута, и её ещё достаточно болевшая попа получила новую порцию резкой обжигающей боли.
Мучения были действительно жуткими. Женщина, как и накануне, встряхивала головой, взмахивая разметавшимися волосами, и уже в подушку заходилась срывающимися рыдающими истошными воплями. Прут безжалостно полосовал её мягкие жирные ягодицы. Попа как играла под ним, дёргалась и сжималась.
- Это хорошая тренировка. Подтягивает мышцы ягодиц, - приговаривала Валентина в перерывах между прибаутками об "универсальности" попы. И ещё резче протягивала по пляшущему Нининому заду.
У той уже кончались силы. Только понимая, что в другом случае она будет не удовлетворена, женщина заставляла себя терпеть мучения. Пусть сейчас больно, но как станет хорошо потом! Даже если и будет ещё болеть.
Процедура перевалила уже за вторую половину. Нина уже не кричала. Она заливалась истошными поросячьими визгами. А Валентине самой видимо нравилось смотреть, какие немыслимые кренделя выписывает колышущаяся и дёргающаяся попа подруги. Выписывает до той степени, как позволяют туго стянутые верёвки.
- Больно! Больно! О-оой! Больно! О-о-ой, больно! О-о-ой, как больно! - выкрикивала она, как причитая.
- Потерпи. Потерпи, голубушка. Вот тебе! Вот тебе ещё! И ещё! И ещё! И ещё! Вот тебе! Вот тебе! Вот тебе! - шутливо приговаривала Валентина. И стегала, раскладывала сразу ж распухающие рубцы по прыгающим ягодицам Нины.
Всему на свете приходит конец, так закончилась и процедура. Уже отвязанная, Нина ещё несколько минут лежала в изнемождении. Боль проникала и вглубь, несмотря на достаточно толстый слой жира под кожей. Встала со стонами, и в сопровождении Валентины пошла отлёживаться на её кровать. Та сняла последнюю одежду и тоже улеглась рядышком. Обняла Нину за плечи и тесно прижалась к ней всем телом. Было слышно, как часто задышала она когда притиснулась к Нине грудью. Та вдруг довернулась так, чтобы её грудь прикоснулась к груди Вали. У той дыхание стало ещё более шумным. Она задвигала ногами, и прижалась так, как если б хотела подлезть своей ляжкой и попой под живот и ляжку Нины. И Нина забросила ногу на ноги Валентины, стала ползать ею по внутренним сторонам её бёдер, и прижиматься всё плотнее всем телом.
Валя задвигалась в такт. Женщины уже готовы были обнять друг друга, стиснуться и слиться в бесконечном безумном поцелуе, но тут с улицы в дверь кто-то постучал.
Валентина чуть не выругалась. Накинула на голое тело первый подвернувшийся халат, не менее раздражённая Нина поспешила напялить сарафан. И уже не думая ни о какой боли, бросилась сдвигать к самой стене конструкцию из скамеек. Пока Валя открывала кому-то двери, отодвинула туда же и бак с водой, а оставшиеся прутья забросила на второй этаж. Ногой отгребла с виду обломки розог, кинула на них постеленную на скамье тряпку.
Оказывается, пришёл какой-то сосед, попросить в долг денег. Валентина тут же порекомендовала его Нине - хороший мастер, сделает хоть что, одна слабость - любитель выпить. Нина тут же и договорилась с ним и о починке бака в бане - сегодня, и - в перспективе - чтобы он осмотрел технику, да наглядно научил пользоваться, если она сама не совсем поймёт по инструкции.
Поиск инструментов в доме у Нины не занял много времени. Бак этот Коля починил ещё быстрее. И взял недорого - всего на "полтораху" пива. Спрятал деньги подальше - "чтобы не засекла жена", и поскорее удалился, объяснив перед этим как его можно найти. Он знал и бывшего хозяина дома, и где тот держал лодку, и в случае каких-то трудностей - подтащить, перенести что-то тяжёлое - обещал помочь "за недорого". Нина крепилась уже из последних сил, стараясь держаться как ни в чём ни бывало при постороннем человеке. Но, запершись в доме, тут же рухнула животом на постель, и высоко задрала подол сарафана. Ей хотелось кричать от острой пронизывающей жгучей боли. Но чем дольше она страдала, тем всё более разливались у неё внутри, почти что только на душевном уровне, тёплые приятные ощущения. Изрезанная розгами попа словно посылала их вглубь, и чем глубже в сознание они проходили, тем приятнее чувствовались. По вульве пробегали сладостные токи и вибрации, она ощутимо сокращалась волнообразными спазмами. Между ног ощутилась тёплая сырость. Нина чувствовала, что она течёт. Как и во время "процедуры". Вот Валя сечёт её без пощады... А вот её рука касается Нининых бёдер, кончиков выступающих из её попы волос... Нину даже передёрнуло от прошедшей по телу дрожи. Это напоминало то ли "раздвоение души", то ли нечто совершенно непонятное, из неизведанных глубин подсознания.
