Мужчина ускорил темп, со всей силы вонзая свой член в женское горло, не останавливаясь ни на секунду. Ему нравилось мучить ее, тем самым он представлял, что эта белая шикарная блядь становится полностью его. Лишив ее возможности дышать и двигаться, африканец чувствовал, что восстанавливает справедливость современного мира — белые шлюхи обязаны платить своим телом за все годы презрения и гонений, которые вытерпели черные мужчины из-за алчности их мужей, братьев, отцов, сыновей. Не будучи популярным у женщин из-за своего отталкивающего внешнего вида, здоровяк имел только такую возможность получить компенсацию за все презрительные взгляды, полные отвращения и брезгливости, которыми его обычно награждали такие гордые белые шлюхи. И с каждой новой секундой, которую эта роскошная блядь проводила без кислорода, африканец представлял, как ее мозг медленно тупеет, как она перестает хотеть в жизни чего-то еще, кроме его члена. Как она превращается в его белую послушную рабыню, готовую исполнить любую его прихоть.
А боль становилась невыносимой, и Наталья хотела закричать, но не могла. Член африканца уже так глубоко погрузился в ее горло, что блокировал голосовые связки. Ее глаза были выпучены, а лицо посинело. Еще несколько секунд, и женщина задохнулась бы. Но мужчине было все равно. Он продолжал насиловать глотку белой шлюхи, наполняя пространство крошечного помещения громкими гортанными звуками. Трахарь Натальи был совершенно безразличен к ее страданиям. Для него она была просто дыркой для его члена, объектом для развлечения. Игрушкой, которую он готов сломать без колебаний и сожалений и выбросить.
Толщина африканского члена была такой огромной, что у Натальи заболела челюсть. Ее рот был так растянут, что Наталья боялась, как бы здоровяк в своей агрессивной жажде оттрахать ее ротик не свернул ей челюсть. Щеки красавицы надулись, а из голубых, широко открытых глаз обильно текли слезы.
И, несмотря на боль, женщина продолжала жадно сосать огромный черный член, облизывая языком черную кожу и испытывая мазохистское удовольствие от того, что этот огромный орган так возбужден из-за нее.
Африканец трахал ее лицо все грубее, его член с невероятной силой вонзался в горло светловолосой бляди. Наталья чувствовала, что ее сознание мутнеет, но мужчина даже не думал останавливаться. Он трахал ее, обхватив руками за шею, будто мало было белой шлюхе тех мучений, которые доставлял блондинке черный член в ее глотке. Еще несколько толчков, и женщина почувствовала, что ее сознание угасает. Но мужчина не останавливался. Он то ли не осознавал, что с ней происходит, то ли ему действительно было плевать.
— Блядь, твой рот такой теплый, — стонал африканец. — Такой узкий. Тебе нравится быть моей маленькой соской, да, глупая бимбо?
Наталья не ответила. Она не могла этого сделать, потому что из ее сознания исчезли все слова, все буквы, все школьные знания о том, как строить предложения. Их сменило естественное желание глотнуть кислорода, которое немыслимым образом сочеталось с желанием сглотнуть скопившийся в горле солоновато-сладкий вкус африканского члена. Ей нравилось ощущение огромного мужского сексуального орудия во рту, и то, как этот монструозный орган пропитывал ее своим ароматом, своей твердостью, своей силой. Несмотря на всю боль, а, может быть, как раз потому, что именно боль заставила мать Алины забыть обо всех своих желаниях, кроме самых сокровенных, женщине нравилось чувствовать себя такой послушной шлюхой.
Но, похоже, неразработанное горло блондинки надоело африканцу, потому что он вдруг остановил трах ее глубокого ротика и сказал женщине:
— Черт, ты не так хороша, как я думал. Но я придумал для тебя кое-что другое.
Он сказал это таким тоном и с таким взглядом, что сразу стало ясно, что его следующее действие будет еще более унизительным для белой шлюхи. А затем он начал медленно вытаскивать свой член с гортанным, влажным звуком освобождаемого горла. Наталья не чувствовала его — ей казалось, что все ее внутренности онемели, и при этом она продолжала жадно сглатывать скопившуюся во рту смесь из собственной слюны, прекума, выделений и соплей. И не понимала, почему ей так вкусно, почему ей хочется пить эту омерзительную смесь целыми литрами.
— Твоя глотка слишком тугая, тупая ты дрянь, - разочарованно проговорил мужчина, и Наталья поймала себя на мысли, что ей становится стыдно. Но не за то, что с ней происходит, а за то, что африканец недоволен ею. Но... что?! Как это? Почему ей стыдно, что ее горло оказалось слишком неподатливой для этого жирного ублюдка? Она действительно хотела так сильно ему угодить?
И вдруг, вытесняя все остальные мысли, в ее голове возник аромат и вкус африканской спермы, от которой Наталья еще несколько минут назад сходила с ума. Вот и ответ. Желание снова попробовать белый нектар африканца, ощутить тепло и пьянящий вкус эякулята на своем языке было тем мотивирующим фактором, который заставил женщину продолжать ублажать черного гиганта. Гиганта, который использовал ее как тупую шлюху. Который назвал ее... Бимбо?
Наталья очень редко слышала это слово. За всю свою жизнь ее так называли всего пару раз, обычно в спину и всегда шепотом, боясь произнести такое оскорбительное слово в лицо. Слово «бимбо» женщина презирала, считая абсолютно недостойным существования и крайне оскорбительным не только для себя, но и для любой уважающей себя женщины.
Но сейчас, когда ее горло использовал совершенно незнакомый человек, Наталья думала только о том, как бы еще она могла доставить ему удовольствие, чтобы вновь получить возможность насладиться белым нектаром из его толстого члена. Она готова была даже еще раз услышать это слово, ведь оно является искренним подтверждением того, что африканец доволен своей покорной блядью.
Африканец тем временем полностью вытащил свой член изо рта. Его член был мокрым, покрытым слюной Натальи и тонким слоем смазки. Мужчина схватил его за основание и вновь ударил им блондинку по лицу.
— У тебя такое милое личико, настоящая блядь, - сказал он и, не дожидаясь ответа, снова ударил ее членом по щеке. И снова. И снова.
Наталья не могла пошевелиться или помешать мужчине ударить ее членом по лицу. Она попыталась поднять на него глаза, чтобы что-то сказать, но африканец просто продолжал шлепать ее своим огромным органом. Его член размазывал слюну и прекум по ее хорошенькому личику. Ее макияж потек, губы распухли, а лицо покраснело. И при этом голубые глазки покорно и жадно смотрели на темнокожего гиганта.
— Посмотри на себя, ты натуральная шлюха, - сказал он, и его голос был полон такого презрения, что заставил Наталью вздрогнуть. Слезы наполнили ее глаза, но Наталья не понимала, от обиды или из-за грубого вторжения в ее рот. Женщина попыталась что-то сказать, но голос подвел ее. А все потому, что, глядя на мокрый, покачивающийся, огромный черный член возле своего лица, женщина не могла собраться с мыслями. Орган чернокожего гиганта был очарователен, и по какой-то причине он показался женщине еще сексуальнее, чем раньше, несмотря на то что этот большой черный член доставлял ей столько боли.
Чернокожий мужчина, казалось, прочитал мысли Натальи. Затем он притянул ее голову к своей промежности, и губки белой шлюшки уткнулись в огромные черные яйца. Наталья почувствовала их тяжесть на своем лице, они были просто огромными! Африканец направлял голову своей шлюхи и водил яйцами по лицу блондинки, то заставляя ее ласкать их своим развратным бесполезным ртом, то вынуждая смаковать его потный запах. И шлюха послушно вдыхала эту одурманивающую вонь, не понимая, как то, что раньше казалось женщине отвратительным, сейчас так сильно откликалось в развратной душе.
— Оближи их, - приказал мужчина, и Наталья не смогла устоять перед искушением. Она послушно открыла рот и начала остервенело, с такой страстью, какой сама от себя не ожидала, ублажать языком африканские яйца. Ей нравилось ощущать их тяжесть на своем языке, толщину их кожи, редкие волосики, которые лезли в ее рот. Руки Натальи все еще были за спиной, в то время как ее язык и губы неустанно трудились над яйцами гиганта. Ей так нравилось ощущать яйца африканского гиганта у себя во рту, что она вытянула свои губки и даже начала жадно посасывать эти внушительные шары. У Натальи была отличная возможность оценить размер и вес яичек своего чернокожего любовника, и она была поражена тем, насколько они больше и тяжелее яиц белых мужчин.
— Правильно, детка, оближи их, работай своим развратным языком, — приговаривал африканец, наблюдая, как рот женщины двигается по его яйцам. И Наталья с радостью подчинилась, облизывая яйца мужчины так, словно от этого зависела ее жизнь. Ей нравился солоноватый вкус преякулята, и ей нравилось ощущать мужские яйца у себя во рту. Наталья не могла остановиться и продолжала лизать и посасывать их, совершенно забыв о собственном дискомфорте.
— У тебя отлично получается, шлюха, — сказал чернокожий мужчина. — А теперь попробуй взять мои яйца в рот целиком.
Никогда бы раньше Наталья на такое не согласилась. Но сейчас она была не собой, она превратилась в развратную тупую шлюху, которая будто жила все время где-то внутри гордой и воспитанной женщины. И потому кивнула.
Она открыла рот так широко, как только могла, и медленно приблизила его к яйцам африканца. Яйца были огромными и свисали низко под собственной внушительной тяжестью, и Наталье пришлось приложить немало усилий, чтобы хотя бы наполовину обхватить одно из них. Она облизывала и посасывала его, пытаясь засунуть внутрь своего влажного и теплого ротика, но это было трудно. Вместилища африканской спермы были такими большими и тяжелыми, что очень скоро Наталья устала, ее дыхание, только-только восстановленное после жесткого горлового траха, вновь сбилось. Но она продолжала пытаться, ее язык неустанно работал, чтобы взять в рот черные яйца. Женщина не сдавалась, работая с рвением послушной и верной рабыни.
