– Как! Я! Люблю! Черные! Члены! В своей! Заднице! – Алина плакала от наслаждения. Она не понимала, кончился предыдущий оргазм или нет, но ее определенно захватил новый. А может весь этот дикий неистовый секс превратился в один сплошной экстаз, от которого киска белой шлюхи бесконечно сокращалась, заливая деревянный паркет женским соком. Двигающийся в заднице черный член превращал сладкую дрожь истекающего водопадом влагалища в яркие спазмы, и Алина не могла думать ни о чем, кроме охватывающего ее наслаждения.
– Эта маленькая белая сука любит трахаться в задницу, – одобрительно засмеялся Табо. Вид корчившейся от наслаждения шлюхи, ее вертлявой задницы, которая принимала в себя толстый черный член, возбудил самца так сильно, что Алина заметила, как с головки его члена на деревянный пол вязко стекают длинные полосы прекума. Желая проглотить эту сладкую жидкость, красавица высунула язычок, принявшись облизывать руку Лито вдвое усерднее. Затем она стала облизывать пол, на который капали остатки горловых выделений с ее лица. Отчаянно работая ртом, блядь глотала все, что собирала языком, и изгибалась в оргазменных спазмах.
– Насаживай меня... Трахай меня... Уничтожь меня...
Потоки развратных слов превращались в молитву. Сучка кричала, вопила и стонала, продолжая подмахивать своему трахарю, который вошел в раж и трахал ее в каком-то бешеном, нечеловеческом темпе. От того, как часто и сильно бились огромные яйца Лито о ее киску, Алина кончала беспрерывно, потеряв счет оргазмам и не ощущая той грани, где кончается один, а начинается другой. А затем она ощутила, как африканец вдруг яростно взревел и, совершив еще три рывка, которые растянули анальную дырку шлюхи до таких размеров, что в нее вполне поместились бы все ее пальчики разом, закричал:
– Получи мою сперму, похотливая шалава!
Алина ожидала, что Лито заполнит спермой ее попку. Она так сильно хотела ощутить, как горячая африканская сперма наполняет ее кишки, насытит ее животик через ее разработанную попку, что не сдержала разочарованного стона, когда африканец вдруг резко покинул дырку своей белой рабыни. Мужчина поднялся на ноги, с наслаждением глядя на то, как белая шлюха призывно изгибается, словно кошка во время течки, как манит своего любовника отставленной задницей с зияющим анальным отверстием, слегка пульсирующим в нетерпении. Как жадно девушка собирает языком собственные соки, которые растеклись под ее телом и перемешались с капающей с лица отвратительной смесью мужского предэякулята, слюней и соплей. Как отупевшая самка трется сосками о прохладный пол, стремясь усилить захватившее ее красивое тело удовольствие.
А затем девушка почувствовала, как сверху на нее льется сперма. Открыв глаза, красавица взглянула в зеркало, с восторгом принявшись наблюдать за тем, как стоящий над ней огромный темнокожий мужчина обхватывает свой толстый член ладонью и, направив на корчащуюся в экстазе Алину, начинает покрывать ее своим семенем. Густые, тягучие полосы нескончаемым потоком вырывались из дырочки на кончике черного достоинства Лито и падали вниз, покрывая кожу вертящейся в экстазе белой потаскухи. Алина не чувствовала в себе сил перевернуться, но тут же высунула язык, жадно слизывая падающие на пол белые сгустки.
Лито поливал ее около минуты, орошая блондинку своим теплым нектаром. Шалава громко стонала, усердно работая язычком подобно изголодавшейся кошке, собирая столь обожаемое ей белое лакомство, которое, правда, только цветом было похоже на молоко. Она была вязче, гуще и куда сытнее, чем молочный продукт, который Алина, на самом деле, не очень-то и любила. А вот сперму, а именно африканскую сперму... Девушка готова была глотать ее литрами, и даже сейчас, не имея во рту за целый день ничего, кроме нее, совершенно не чувствовала себя голодной.
Зато красотка чувствовала, что она залита полностью. Значительная часть семени пролилась ей на голову, и густые реки эякулята полились на лицо, застилая глаза. Красавица тщетно пыталась собрать пальчиками заливающие лицо ручьи – их было так много, что довольно быстро Алина сдалась, просто получая наслаждение от того, что африканец удостоил ее чести быть полностью покрытой его белым нектаром. Темнокожий самец будто клеймил свою рабыню этими густыми потоками спермы, и девушка чувствовала ее тепло на своей макушке, лопатках, спине и даже руках. Алина не могла даже представить, в какое месиво сейчас превратилась ее прическа, а оголенными возбужденными сосочками уже чувствовала огромную лужу, в которой лежала.
«Как и следует грязной развратной бляди...» – покорно думалось девушке. Она услышала, как мужчина отошел и что-то сказал своему другу, но не смогла этого разобрать. Кажется, сперма попала даже в уши, до того мощные потоки пролились на развратную изменщицу сверху. Алина лежала оттраханная, грязная, с покрасневшей от грубых шлепков выставленной вверх задницей, залитой густой африканской спермой верхней частью тела и при этом чувствовала себя самой счастливой девушкой на свете. Из разработанной глотки вырывались громкие хриплые стоны и слова благодарности трахарям, которые наградили свою шлюшку ее самой обожаемой пищей и распахнутым анусом, который и не думал закрываться после того, как его грубо оттрахал огромный член Лито. Мужчины, с которым девушка познакомилась всего час назад, и перед которым сейчас испытывала настоящее преклонение.
– Я ваша... Я ваша... – словно мантру повторяла Алина, ползая в сперме африканца. Замужняя шлюха была счастлива, но тут же едва не описалась от восторга, потому что в ее разработанный анус грубо вонзился член Табо – уже который раз за день...
Вместо своей дочери Наталья обнаружила в баре лишь абсолютно пьяного Кирилла. Это было неожиданно – одним из достоинств парня было то, что он почти никогда не пил, и видеть его в таком состоянии было для тещи как минимум странно. Женщина подумала, что причиной тому стала ссора с Алиной. Во всяком случае, когда Наталья попробовала выяснить у Кирилла, куда ушла ее дочь, парень едва не расплакался, но все же указал рукой куда-то в направлении кабинок для переодевания. Женщине более не удалось добиться от зятя ничего вразумительного.
При этом светловолосая красавица чувствовала на себе взгляды посетителей бара все время, пока пыталась поговорить с парнем. Сначала женщина подумала, что причина кроется в ее довольно откровенном бикини – все же Наталья понимала, что ее наряд скорее демонстрирует все женственные изгибы ее совсем не старой фигуры, чем что-то скрывает. Однако вскоре заметила, что большинство посетителей бара смотрят не на нее, а на Кирилла, и о чем-то шепчутся, будто заинтересованные их с Натальей диалогом.
Может быть, Алина устроила сцену? Могла ли ее дочь превратить несерьезную, в общем-то, обиду в громкое шоу с криками и оскорблениями? И могла ли она сказать что-то настолько обидное, что даже посетителей бара это поразило?
Наталья очень сильно в этом сомневалась. Даже если Алина действительно устроила скандал, желая примерить на себя образ drama queen, вряд ли кто-то из посетителей бара говорил на русском, чтобы понять смысл произнесенных девушкой фраз. Вполне возможно, что дочь Натальи просто говорила с чрезмерной экспрессией, привлекая к себе внимание. Тогда да, Кирилл вполне мог почувствовать себя неловко. И даже обидеться на свою супругу, но уже потом, после ссоры. Что-что, а то, что муж ее дочери был тем еще терпеливым молчуном, знала даже Наталья. Она не хотела признаваться вслух, что иногда ее дочери требуется сильная мужская рука, которая ее вовремя заткнет... Но на самом деле это было правдой.
А еще эти странные влажные следы, которыми был залит весь бар...
Сначала Наталья подумала, что кто-то разлил коктейль, и даже едва не вляпалась в сомнительную жидкость, которой был покрыт соседний с Кириллом стул. Странно, но не неприятно пахнущей влаги было так много, что она стекала с кожаной обивки стула прямо на пол, и мать Алины похвалила себя за идею надеть туфли на каблуках вместо шлепанцев. Она знала, что в чистоте африканцы не сильны.
Что с них взять, это был недалеко ушедший от животных народ. Дикий, даже довольно примитивный. Да, история обошлась с ними сурово, но Наталья была сильно далека от гремящей из каждого угла европейско-американской пропаганды, гласившей, что представителей черной расы нужно уважать просто за то, что они есть. По мнению женщины, это звучало абсолютно тупо. И она даже гордилась, что жила в стране, где отношение к представителю любой расы, будь то черной, белой, желтой или в крапинку с зеленой полоской будет складываться исключительно из личности человека, а не цвета его кожи.
Наталья не считала себя расисткой. Она не понимала, почему должна чувствовать вину за то, что к чему-то испытывает отвращение. Эта черная кожа... Женщине противно было смотреть на черных мужчин, особенно на тех, кто за собой не следил. Природа и так была не слишком к тебе благосклонна, почему бы лишний раз не помыться и не сбрить эти дурацкие патлы, которые словно нарочно отращивали себе все представители африканской нации.
«Дреды, тоже мне...» – думала женщина. «Не хочешь мыть голову, так и скажи. Как родились свиньями, так и остались...».
В этих раздумьях Наталья дошла до раздевалок. Двери большинства из них были приглашающе открыты, являя недешевое убранство крошечных комнат. Наталья сразу поняла, что почти все раздевалки пусты – туристы предпочитали переодеваться в номерах, спускаясь к бассейну или пляжу уже в купальных костюмах.
Закрытой оказалась лишь крайняя комната. Женщина нерешительно потопталась на месте несколько мгновений, прежде чем, наконец, подошла к ней. Озираясь по сторонам и отчего-то чувствуя себя крайне неловко, женщина подошла к деревянной двери и прислушалась. Она не знала, что ожидает услышать. Плач? Алина вполне легко поддавалась чувствам, и могла не сдержать слез, если думала, что Кирилл ее серьезно обидел. Однако то, что раздалось из-за двери, было вовсе не тем, что ожидает услышать мать, когда решает проведать свою любимую дочку.
