Глупый. Бестолковый день. Длинный, жаркий, полный проблем и проблемными людьми. Дома меня ждала початая бутылка виски и в голове весь день звучал монолог героя из моего любимого фильма: «Это был один из тех дней, когда всё идёт наперекосяк. Жара стоит такая, что плавится асфальт. Весь день одно дерьмо сменяется другим... Но скоро вечер. Я приду домой, налью себе виски и забуду, что этот день вообще когда-либо существовал». Эта мысль держала меня на плаву весь день и придавала смысл всему рабочему дню.
Светофор никак не желал переключиться на зеленый, а лучи низкого солнца заставляли беспрестанно щуриться, отводя взгляд от дороги.
«Nero»
Новая кофейня. Очередь, как всегда, и цены такие, что лучше бы сварить кофе дома.
«А почему нет? Как раз успею.» часы на приборной панели показывали 15:20.
Конечно, пришлось повозиться, но оно того стоило. Два больших стакана, сумка, ключи от машины и неблизкий путь от стоянки до детской площадки. И вот, я на месте.
- Лиза, я не помешаю?
- Это общий двор. – Лиза сделала небольшую паузу и рассмеялась, низким приятным смехом. – Конечно, Игорь, садитесь. – Она подвинулась и приглашающе похлопала рукой.
- Сегодня так жарко, что даже моя единственная подружка-соседка, осталась с ребенком дома. А я вот сижу, скучаю.
Она, щурясь от солнца, разглядывала меня, пока я устраивался на лавке.
- Вспомнил ваше вчерашнее предложение. И вот… - я протянул ей стакан. – Вы сегодня меня очень выручили с лифтом.
Лиза приняла запотевший стакан, коснувшись пальцами холодного пластика, и аккуратно вставила трубочку.
- Давай на ты. Что это? Кофе?
- Для кофе сегодня жарко, - я неспешно помешал содержимое своего стакана. - Айс-латте, не совсем кофе, но хотя бы холодное.
Она попробовала через трубочку и довольно кивнула.
Вот теперь разговор пошел. Лиза сидела с ребенком дома и, судя по всему, страшно скучала. Мы сидели рядом, медленно потягивая латте и помешивая тающий лёд. На площадке лениво скрипели качели, кто-то из детей смеялся, перекрикиваясь через песочницу.
Разговор получился рваный и одновременно лёгкий - про садик, про пустые квартиры в новостройке, про соседей, которых я ещё не знаю. Иногда Лиза задавала короткий вопрос - о моей работе, о том, как я вообще здесь оказался. Я отвечал так же коротко.
Не всякая беседа требует усилий. Иногда она сама находит свой путь.
- Ну что ж, спасибо за компанию, Лиза. Сегодня у меня был непростой день, но отличный вечер. – я поднялся и протянул на прощание руку.
- Игорь, - Лиза задержала мою руку.
- Ты ведь нашел их?
Я замер, чувствуя, как ладонь Лизы сжимает мою. Ее вопрос застал меня врасплох.
- Ведь так? Отдай мне их пожалуйста – она отвела рукой тяжелую гриву волос. – Это дорогой комплект, а я люблю дорогое белье. Не хотелось бы его лишиться.
Наконец я собрался с мыслями, но, прежде чем я ответил, Лиза опередила меня.
- Сегодня утром, в лифте. Когда ты присел и завязывал шнурки, у тебя из заднего кармана торчал кусочек ткани. Я их ни с чем не спутаю.
Я снова сел на лавку, вытянул ноги и задумался.
- Да, нашел, – вздохнул, помолчал. – Не придумал, как отдать.
Я запустил руку в карман джинсов, достал комочек ткани и вложил в ее раскрытую ладонь.
- А теперь получилось глупо. – Я встал и пошел к своему подъезду.
- Игорь, - я оглянулся, - все нормально. - Лиза тоже встала и подошла ближе. – Ты видел на них маленькие петельки? Знаешь для чего они?
Я ошарашенно кивнул.
Она молчала секунду, глядя прямо в глаза. Тихо, почти шёпотом, добавила:
- Хочешь увидеть весь комплект?
Я снова кивнул. Не подобрал слова. Просто кивнул.
- Хорошего вечера, Игорь.
Она развернулась и пошла к площадке назад. Я стоял ещё несколько секунд, чувствуя, как в груди медленно разгорается то самое, что уже не потушить виски.
***
Бутылка виски так и осталась нетронутой. Я мерил шагами гостиную, чувствуя, как внутри разгорается пожар, который никакой алкоголь потушить не в силах. «Хочешь увидеть весь комплект?» Этот вопрос выжег все остальные мысли. Я ненавидел себя за этот ошарашенный кивок, за эту позорную слабость перед её наглой смелостью. Сумерки за окном сменилась душной ночью.
Звонок в дверь разорвал тишину. Резко. По-хозяйски. Я замер, прислушиваясь к бешеному стуку собственного сердца. Так, звонят те, кто точно знает, они здесь желанные гости. Я пошел открывать, уже предчувствуя, что этот вечер безнадежно испорчен… или, наоборот, только начинается.
Я распахнул дверь и замер, разом выдохнув весь воздух из легких.
На пороге стояла Лиза. Но не та «мамочка» с детской площадки. Перед дверью, в тусклом свете подъезда, стояла женщина, от которой веяло такой первобытной, животной уверенностью, что у меня перехватило дыхание. На ней был он - тот самый ажурный черный комплект.
И больше ничего.
Кружево, которое я ещё вчера высматривал среди строительного мусора, теперь облегало её матовую, чуть смуглую кожу, подчёркивая каждый изгиб, каждую тень.
Тонкий пояс лежал на бёдрах почти невесомой чёрной линией. От него вниз тянулись узкие ремешки с маленькими металлическими зажимами, удерживая тёмные чулки. Когда она двигалась, эти ремешки едва заметно покачивались, словно маятники, соединяя кружевной пояс и гладкую матовую ткань чулок.
На самом поясе виднелись те самые маленькие петельки - аккуратные, почти декоративные, - назначение которых я вчера так ошарашенно подтвердил.
Когда она сделала шаг, металлические зажимы на секунду поймали свет, и на гладкой ткани чулок мелькнула короткая холодная искра.
Я стоял в дверях, снова в нелепой позе. Мой мозг, привыкший к логике, сейчас безнадёжно проигрывал этому безумию. «Босиком… Она пришла босиком через этажи пустого подъезда!»
Лиза молчала. Её взгляд, прямой и цепкий, не выражал ни капли смущения. Она изучала меня, словно добычу, которая наконец-то попалась в ловушку. Уголки её полных губ дрогнули в хищной улыбке. Матово черные волосы, собраны в тяжелую косу.
Она сделала шаг вперед, не дожидаясь приглашения. Подошла вплотную, так близко, что я почувствовал жар ее тела, легкий, невесомый запах духов. Провела пальцами по моим губам, груди, животу изучая меня.
- Пока нас так мало… - негромко сказала она. - Будем держаться совсем близко.
***
Она не ждала ответа.
Я отступил на шаг. Лиза шагнула за мной, не отрывая взгляда. Резкий свет с лестничной клетки мазнул по её плечам - кожа блестела, влажная от жары. Мы стояли в проёме двери, я чувствовал, как быстро комнатная прохлада сменяется душным, липким воздухом из подъезда. Чёрное кружево лифа врезалось в тело, почти не скрывая грудь, и я видел, как быстро и неровно она дышит.
Лиза медленно подняла руки. Её ладони, горячие и чуть влажные, скользнули по моим плечам, сминая ткань футболки, и поползли ниже. Опустилась на колени и потянула мои шорты вниз. Ткань упала к лодыжкам.
Её пальцы обхватили меня – уверенно, по-хозяйски. Сжала ладонь у самого основания члена, провела большим пальцем по головке, размазывая первую каплю. Потом раскрыла губы и взяла меня целиком - горячо, глубоко, без предупреждения. Я упёрся ладонью в стену. Её рот двигался медленно, но жадно: язык прижимался снизу, щёки втягивались, слюна текла по стволу и капала на пол. Она не торопилась. Двигалась ритмично, с нарочитой медлительностью, заставляя меня чувствовать каждое движение её языка. В её глазах, направленных на меня снизу вверх, не было никакого смущения - только весёлый азарт. Одна рука сжимала яйца, вторая держала меня за бедро, не давая отстраниться. Я шумно, со свистом, выдохнул сквозь зубы.
- Тш-ш… - Лиза на секунду отстранилась, слизывая с губ влажный блеск. - Соседи же услышат.
И взяла член ещё глубже. Я закусил губу, чтобы не застонать вслух. В этот момент снизу, из гулкого пролета, доносились звуки: громкий смех, звон ключей и тяжелые шаги - кто-то поднимался, не особо заботясь о тишине в столь поздний час. Я замер, чувствуя, как по спине поползли мурашки - не то от сквозняка из открытой двери, не то от дикого возбуждения. Лиза даже не вздрогнула. Напротив, она поймала мой взгляд и начала двигаться быстрее, жестко впиваясь пальцами в мои бедра. Я до боли стиснул челюсти, закрыл глаза и сильнее уперся затылком в стену, стараясь дышать как можно тише.
Я до упора намотал её тяжёлую косу на кулак и потянул на себя. Лиза глухо застонала, и этот звук отозвался во мне короткой, острой судорогой. Чулки сухо шуршали по плитке, пока она двигала головой, доводя меня до предела.
Наконец она поднялась. Не разжимая ладони, она сжала меня у самого основания, так крепко, что это было почти больно.
- В спальню, - бросила она, и в её голосе не было ни капли просьбы.
Она не отпускала меня. Просто потянула на себя, заставляя сделать шаг, другой… Я шел следом, на ходу переступая через брошенные шорты, чувствуя, как сквозняк из приоткрытой двери лижет спину. В спальне она рухнула на край кровати, откинувшись на локти. Чёрное кружево трусиков съехало в сторону, открывая влажный блеск. Пояс впивался в широкие бедра, а металлические зажимы так плотно держали чулки, что на коже проступили отчетливые красные следы.
— Теперь ты.
Я встал перед ней на колени, чувствуя, как коврик впивается в кожу. От неё пахло едва осязаемой цветочной сладостью и чем-то острым, животным - этот запах сбивал с толку сильнее любого алкоголя. Провёл языком по губам открывшейся вагины - медленно, от входа до клитора. Лиза была уже запредельно мокрой. Вкус её жара и возбуждения мгновенно заполнил рот. Нашёл губами клитор, коснулся языком, потом снова прошёлся языком вниз, проникая внутрь. Лиза выгнулась, пальцы впились мне в волосы.
