"Давненько я не трахал рыженьких, Гретхен, " - шепнул он ей на ухо. - "Мне нравятся твоя белая кожа и веснушки на твоем обнаженном теле. Скоро ты будешь моей." Он провел своими руками вниз по ее бедрам, чувствуя, как она пытается отдернуться от его прикосновений. "Стой смирно, или задушишься насмерть, " - предупредил он, его руки скользили под ее жопой. Она подпрыгнула от такого интимного прикосновения, веревка, держащая ее, переместилась на дюйм.
Его руки так вольно обращались с телом Гретхен, как дама никогда не должна была допускать; его большие ладони охватывали ее ягодицы, сжимая их, будто они были плодом, который нужно было проверить на спелость; она задыхалась от негодования, но мало что могла поделать, чтобы остановить грубое обращение с ее телом. Он шептал грязные слова ей на ухо, рассказывая, что он с ней сделает, об извращениях, которые он будет ее заставлять делать перед другими, продолжая лапать ее своими руками.
Он хотел почувствовать ее плоть, материя платья была слишком толстой, чтобы хорошенько пощупать ее тело. Его ждали еще незаконченные дела, разборка судового груза, но у него была минутка, чтобы подразнить себя ее телом. Он медленно потянул ее одежду кверху, вдоль ног. Его руки наконец нашли край платья и пролезли под него, ее тело дернулось, тяжелое дыхание сорвалось с губ, когда она почувствовала его грубые ладони на своей шелковистой коже. "Тебя никогда не трогал настоящий мужчина, сучка?" - насмехался он над Гретхен. Его руки касались обнаженных бедер, открывающихся перед ним. Она извивалась под его прикосновениями, он ласкал обнаженную кожу, щупал шелковые панталоны, прикрывающие ее сокровища от его касаний; небольшие бантики по сторонам были единственной защитой этих сокровищ.
Кожа Гретхен покрывалась мурашками от его прикосновений; его руки так интимно трогали ее обнаженные бедра, как будто он был ее любовником. Первое прикосновение было как электрический разряд, ее путы допускали только символическое сопротивление; его руки изучали ее тело, как он хотел. Она съежилась от стыда, когда его руки переместились, сжав ее задик, прикрытый только тонкими панталонами.
Его большие руки с легкостью мяли ягодицы, его мощный зажим тискал и натягивал ее кожу, пока она напрягала мускулы. Надежда Гретхен была только в том, что их спасут прежде, чем он займется ею, мысль о том, что этот грязный пират отнимет ее драгоценную девственность, была невозможной, а допустить, что другие будут наблюдать за этим невероятным актом, было слишком унизительно, чтобы даже подумать об этом. "НЕТ! НЕТ!" - закричала Гретхен в негодовании, когда его большой палец проскользнул между ее плотно сжатыми ягодицами, в поиске наиболее интимных областей ее тела.
Стид смеялся над ее протестами; его палец скользил вверх и вниз по ее складке, пока он наконец не нажал в задний проход; его мощный палец пролез между плотно сжатыми ягодицами, чувствуя горячее, пульсирующее отверстие под своим прикосновением. Гретхен извивалась, его палец следовал за каждым движением ее тела, она была не в состоянии избежать его интимных касаний. "Ты так горяча, мой маленький цветочек." Он толкнул сильнее, ее тело подпрыгнуло, задний проход сопротивлялся вторжению.
"Как он смеет касаться меня там?" - эта мысль вызывала отвращение, которое она подавляла. Палец воткнулся, вышел, затем воткнулся снова, заставляя ее тело дергаться вверх и вниз, как будто она была марионеткой, которую толчки пальца заставляли танцевать для него. Облегчение Гретхен было коротким, когда его палец убрался, ее панталоны все еще были вжаты между ягодиц. Его рука переместилась ниже, между ее ног. Даже с плотно сжатыми коленями, в этой сидячей позе ее плоть была доступна для его прикосновений.
Ее задний проход был таким горячим, что его член задергался; мысль о том, как он будет содомизировать рыжую сучку, а она - кричать при каждом толчке его твердого члена в прямую кишку, почти заставила его кончить в штаны.
Стид перешел к ее письке, несомненно, его руки были первыми, касавшимися ее так интимно; то, как извивалось ее тело, как она задыхалась от стыда, делало это много более приятным. Он нашел ее плоть, и затолкал панталоны в отверстие, его рука перемещалась вокруг дырочки, расширяя его своим жирным пальцем. "Тебе придется широко раздвинуть ножки, чтобы принять мой твердый член в твою девственную писькy. Я надеюсь, что ты будешь сопротивляться. Я люблю, когда девственницы борются против надругательства над их телами. От этого делается еще более приятно."
***
Руки пирата залезли в плотный корсаж ее платья и вытащили одну, полную, обнаженную грудь.
"Ннеет!" - закричала молодая девушка, когда пиратская рука проскользнула в ее платье, ее сосок затвердел, когда его грубые пальцы дотронулись до кончика. Она покраснела от стыда, когда он вытянул ее грудь из платья; яркое солнце окрасило ее бронзой, когда все увидели ее.
***
Ее внимание было приковано к центру комнаты, куда первый офицер и пятеро здоровых пиратов потащили бьющееся тело Гретхен; ее миниатюрная фигурка была как игрушка для мощных мужиков. Ее ноги пытались лягнуть кого-нибудь, пираты привыкли к такому и всегда опережали своих жертв, длинный список самок, оттраханых для удовольствия пиратов, болезненно научили мужчин, что случится, если они неудачно будут держать их брыкающиеся ноги - мужские промежности всегда были их целью. Они бросили ее на постель, словно мешок картошки, ее юбка задралась, показывая обнаженные ножки, когда она перекатилась на живот, со связанными руками.
Капитан Джеймс переместился ближе к Стефании, его зловонное дыхание обжигало ее лицо. Она попыталась отодвинуться, его тело растянулось рядом с ней. "Что они собираются сделать с ней?" Она повысила голос, пытаясь, чтобы он звучал, как будто она была все еще во власти, стремясь замаскировать страх, который она в действительности чувствовала. Она боялась, что уже знает ответ на свой собственный вопрос.
"Когда мы захватываем судно, мы берем себе сокровища. В данном случае, это - ваши красивые служанки, которых захватили мои мужчины. Мои люди и я были в море долгое время без женского общества. Ее красивое тело заменит мастурбацию, которой они занимались, " - он засмеялся над ее неловкости от слова "мастурбация", он все-же подозревал, что она занималась тем же. - "Я надеюсь, что она - девственница; моим мужчинам нравится слушать резкий крик девственницы, когда ее лишают невинности."
Он смотрел сверху вниз на Стефанию, его глаза бродили по ее красивым сиськам. Он будет брать ее медленно, не как служанку. Он только прикоснулся к Стефании, и ему должно было понравиться заставлять ее удовлетворять его сексуальные потребности. Его людям будет позволено наблюдать за этим, унижение поможет сделать ее более покорной. Он также надеялся, что она будет сопротивляться его приставаниям; резкие удары хлыстом по ее обнаженному телу, и то, как она будет танцевать на нок-рее, будет хорошей поддержкой морального духа его людей. Они любили смотреть на обнаженные тела девушек, исполосованные хлыстом, что вдохновляло их на еще большие извращения.
"Отпустите ее немедленно, Вы, разбойник! Она - беззащитная девушка."
"Я не могу остановить моих людей, даже если бы захотел. Если только Вы не захотите занять ее место в постели. Вы охотно раздвинете ноги и позволите им трахать Ваше прекрасное обнаженное тело?" Глаза капитана Джеймса бродили вверх и вниз по ее напряженному телу, привязанному к кровати.
Капитан Джеймс растянулся на постели рядом с ней, убедившись, что ей хорошо виден его член, заметив, как она покраснела, когда смотрела на выпуклость в его брюках. Он никогда еще не имел леди, захваченные женщины и девушки были по большей части дочерями фермеров или их женами, в пути на новую землю, чтобы соединиться с мужьями и семьями.
Как только пираты возвращались в порт, они быстро отсылали захваченных самок на невольничий рынок. Капитан Джеймс был не уверен что сделает это со Стефанией, когда закончит с нею; сначала он должен научить ее обслуживать свои порочные желания. Несомненно, она была девственницей; он должен выучить ее многим половым извращениям, который сам познавал годами, вещам, которые она не могла даже представить себе. Он применял к самкам много жестоких инструментов убеждения, особенно из Китая, где не было никаких границ порочности. Инструменты должны послужить принуждению Стефании к сотрудничеству, а пока она извивалась, увеличивая его страсть.
***
Он ударил ее еще два раза, ее головка моталась туда и сюда, ее носик кровоточил. "Мне понравится трахать тебя, " - одной рукой он ласкал ее грудь, другой держал за волосы. Он сжимал ее сиськи; его мощные руки тискали упругую плоть, чувствуя, как она извивается, пытаясь избегать грубых ласк ее тела. - "Славные сиськи, но я хочу увидеть их обнаженными." - дразнил он ее, переворачивая на спину;
Гретхен закричала, когда ее связанные руки впились в поясницу. Ее груди выгнулись дугой, Стид медленно провел одним грубым пальцем вдоль ее груди, от верха ее платья - вниз, в глубокую долину ее декольте, гусиная кожа появилась на ее плоти.
"Нет, оставьте меня!" - закричала она протестующе, но его пальцы продолжали ласкать ее плоть, скользя все ниже под платье, все больше и больше обнажая груди.
Стид не мог ждать больше. Его рука схватила корсаж платья и стала рвать его с ее тела. Он туго натянулся, прежде, чем начал разрываться; материя не составляла труда для мощной силы первого офицера. Он разорвался напополам, корсет открылся, груди выскочили высоко, наполовину обнаженные, ее белая кожа была украшена сотнями веснушек, которые покрывали ее полную грудь.
Она почувствовала, как разрывается ее платье, увидела, как другие пираты пристально смотрят сверху вниз на ее тело, когда первый офицер начал раздевать ее, она боялась его силы, боялась момента, когда он сделает ее обнаженной и беззащитной. Остальных девушек заставляли смотреть другие пираты, стоявшие возле них, лаская их тела. Она видела принцессу Стефанию уголком глаза, привязанную к кровати, капитан лежал рядом с ней, наблюдая надругательство над Гретхен. Руки первого офицера вернулись, ударяя снова, ее борьба быстро затихла, он схватил верх корсета и дернул вниз. Груди выскочили на свободу, прыгая вверх и вниз, когда одежду стаскивали с пары этих остроконечных холмиков. Она сжалась - первый офицер стал первым мужчиной, который увидел и прикоснулся к ее обнаженным грудям. Его руки были грубыми, хватающими ее нежную плоть, его грубые пальцы пробегали по ее соскам, чувствительные кончики твердели от прикосновения, даже несильного. "НЕТ!!! НЕТ!!!" - закричала она, но это не дало ничего хорошего, Первый офицер схватил ее соски пальцами и дернул их, слезы брызнули из ее глаз, когда груди вытянулись невероятно, розовые кончики были теперь бледными и длинными. Она трясла бюстом, боль увеличивалась, когда первый офицер крепко держал ее за соски, ее движения оборачивались только большей болью в грудях. Как мог он делать такое, зная, как чувствительны женские груди? Есть ли предел жестокости этого человека?
