«Ёбаная чернильница! Как ты смеешь меня так не уважать?!» – хрипел он, его дыхание стало сбивчивым.
«Что ты делаешь со мной, шлюха? Ёб твою мать!» – это был уже вопль на грани. Его тело напряглось. Он вогнал себя в меня до предела, прижал моё тело к своему животу и замер. Я почувствовала знакомую, обжигающую пульсацию глубоко внутри. Он кончал. Кончал в меня яростно, обильно, заливая матку горячими потоками спермы, словно пытался сжечь изнутри моё неповиновение. И я, преданное тело, ответило ему тем же. Оргазм накрыл меня волной, синхронно с его извержением. Это было короткое, мощное, животное наслаждение, рождённое из его гнева и моей дерзости.
Он выскользнул из меня, тяжело дыша. Я, не раздумывая, опустилась перед ним на колени на цементный пол. Платье всё ещё было задрано. Я одной рукой потянулась к своему клитору, который пульсировал и горел, а другой взяла его влажный, ещё не успевший стать мягким член.
«Муж там шашлык ест, а ты тут, блядина, хуй отсасываешь», – прошипел он, глядя на меня сверху вниз.
«И буду сосать», – выдохнула я и взяла его в рот. Я сосала с жадностью, вылизывая с него нашу смесь, чувствуя, как он снова набухает от моего рта. Он положил руку мне на затылок, но не давил. Просто держал. Я работала губами и языком, стараясь, глотая, доводя. Через пять минут его дыхание снова стало прерывистым. «Готова принять?» – хрипло спросил он. Я кивнула, не отпуская его. Он застонал, и второй, менее густой, но такой же горький поток хлынул мне в горло. Я не отпускала его, пока последние спазмы не прошли, и сама, от стимуляции клитора и этой грязной картины, не кончила с тихим стоном, чувствуя, как соки стекают по моим бёдрам.
Он вытащил член из моего рта. «Я хочу завтра тебя видеть», – сказал он уже более спокойно, но с непреклонностью.
«Позвоню», – ответила я, поднимаясь на дрожащих ногах. Я нашла на полке грубое полотенце для посуды и кое-как вытерлась. Но это не помогло. Сперма, смешанная с моими соками, уже вытекала. Я чувствовала, как тёплая, липкая струйка ползёт по внутренней стороне бедра.
Глава 5: Отчёт и феерия.
Я вернулась к столику. Стас допивал вино. Он посмотрел на меня. На мои раскрасневшиеся щёки, на слишком яркие губы, на еле уловимую дрожь в руках.
«Пошли, милый, домой, – сказала я, садясь и стараясь не размазать влагу на стуле. – А то его сперма течёт, как из ведра. Дома всё расскажу».
Дорога домой прошла в молчании. Напряжённом, густом, электрическом. Как только дверь квартиры закрылась, я повернулась к нему.
«Он был в бешенстве. Кончил в меня через три минуты. Потом я ему отсосала. Он кончил мне в рот. Всё».
Стас смотрел на меня. Его лицо было каменным. Потом он шагнул вперёд, сорвал с меня платье, и его руки, грубые и требовательные, ощупали мои бёдра. Они встретили влажность. Он поднёс пальцы к носу, потом к моим губам. «Пахнешь им. Вся. И изнутри тоже».
И он поцеловал меня. Такой поцелуй был хуже любого удара. В нём была ярость, обладание, прощение и дикая, неконтролируемая страсть. Он поднял меня на руки, отнёс в спальню, и началась феерия.
Он не просто трахал меня. Он отыгрывался. Он забирал. Он требовал от моего тела признания, что оно принадлежит ему. Он использовал меня во всех позах, пробовал всё, что я намекнула или рассказала. И моё тело, накачанное тренировками, откликалось на каждое его движение с такой силой, что он терял голову. Я сжимала его член изнутри, когда он был глубоко, я контролировала свои оргазмы, заставляя их длиться, я кричала его имя так громко, будто хотела, чтобы услышал Ахмед в своей шашлычной.
Это была не просто ночь секса. Это был ритуал. Очищения, подтверждения, соединения. Он кончил в меня последний раз под утро, и я почувствовала, как его сперма смешивается внутри с чужой, вытесняя её, замещая. Я была его. Насквозь. И эта новая, двойная жизнь, с её тренировками, тайнами, дерзкими играми и феерическим примирением дома – была лучше любой прежней идиллии. Я не была больше фарфоровой куклой. Я была женщиной из плоти, крови, мышц и страсти. И мой муж… мой удивительный муж… был тем горнилом, в котором эта новая я закалялась.
