Все: Порно рассказы

«Но номинация анального секса более любима зрителями, чем первая номинация и это немудрено. Мужчина первым входит в девственную попку девушки, там ещё никто и никогда не был. Он подводит девушку к специальному стояку, девушка нагибается вперёд, опирается животом на деревянный стояк и раздвигает ноги. Здесь у девушки есть возможность попросить, чтобы ей смазали задний проход кремом, да и мужчина совсем не против этого. Для девушки анальный секс целое испытание и почти каждая из выступающих здесь плачет, проходя этот этап. Мужчина тщательно смазывает анус девушки кремом, потом массирует его, вставляет палец внутрь, затем вытаскивает его и потом ещё несколько раз вставляет и вытаскивает палец. Девушку трясёт всё это время от страха, от положения, в котором она находится сейчас. Мужчина же в полном восторге, он обладает ей, он может делать то, что желает.»

«Пока он говорил, я вспомнил ту ночь. Нас - человек десять - доставили с митинга в поддержку секс-меньшинств в отделение милиции, отобрали паспорта. Но через несколько часов оставили почему-то только нас с Людой Гореловой. Кто-то из наших наклепал, что мы активисты: она - от лесбиянок, я - соответственно. Мы сидели в одиночных камерах до самой темноты. Потом к ней вошли женщины-милиционеры, ко мне - парни и велели раздеться догола. Люда качала права, я слышал ее возмущенный прокуренный голос:»

«Но вообще-то мне скорее нравилось это ощущение - чего бы он ни захотел, я смогу. Просто выставиться ему навстречу ленивым тихим утром, в ожидании, пока чай заварится. Или встать перед ним, "ноги на ширине плеч" , а он водит руками под футболкой, по спине и ягодицам, по ногам, потом по ногам вверх, по внутренней стороне бёдер, почти касается входа, опять по ягодицам, и вдруг остановился.»

«- Хорошо. Пусть это будет... - Эдик называет сумму... господи, он называет копеечную сумму! Ведь только что объяснил ему, что от него ничего не потребуется, и - такой мизер... сумма чисто символическая. Я смотрю на Эдика... вот - хочешь дать человеку возможность вытянуть счастливый билет, а человек этого не понимает... но спорить с Эдиком бесполезно: начальником, чьи приказы он выполняет беспрекословно, я для него являюсь вне этих стен, а сейчас я для него - сексуальный партнёр.»

«- Я не знаю, Виталий Аркадьевич, что именно вы хотите сейчас от меня услышать, но... я вас уважаю, и вы это знаете, - Эдик снова говорит медленно, словно старается взвесить каждое произносимое слово. - Мне нравится у вас работать... ну, и всё остальное... - Эдик, на мгновение запнувшись, смотрит мне в глаза, - всё остальное мне тоже нравится... наверное, нравится потому, что нравитесь мне вы... ну, то есть, вы - вы сами... а как иначе? - Эдик смотрит на меня вопросительно. - Это не только то, что в постели... это - всё вместе...»

«Филлис хотела сказать ему, что только настоящий садист может так издеваться над женщиной, но в последний момент сдержалась. Она решила не сопротивляться, чтобы он скорее забрал то, что ему нужно и убрался отсюда.»

«Дверь комнаты резко распахнулась, и в проёме - как в раме огромной картины - замерла милая Оленька, обтянутая джинсами и лёгкой марлевой распашонкой, заманчиво открывавшей обворожительную грудь.»

«- Если бы ты знал, Костик, как я всегда мечтала вот так вдвоём лететь и лететь на твоей небесной ласточке, и никого нам с тобой не надо, никакой Ольги, никакой сестры! Правда?!»

«Бандитка стянула с себя спортивные брюки и плавки, подтянула к себе стоящий неподалёку табурет, после чего, усевшись на него и бесстыдно расставив ноги, за волосы пригнула голову пленницы, стоящей на коленях, к своей промежности. Салтанат судорожно выдохнула, но к лицу уже прижалась подбритая "киска" Лики, и ей волей-неволей пришлось заработать языком.»

«Вот такую историю на тему сапог-ботфортов я поведала Элен. Мы переместились на кухню поближе к кофе и мартини. Мы смеялись, что теперь, видя девушек в ботфортах, мы сразу знаем, что она трахается в попу.»

«День начиналса почти как всегда, но под обед было нечто необычное.»

«- То-то и оно. Куда он летит? До Ленинградского вокзала не стал, в поезд не сел, по дороге "Москва-Петербург" не поехал, а просто шпарит и шпарит по каким-то просёлкам параллельно железным путям. По-моему, этот писатель нарочно терзает и милую барышню, и жёлтую машину такси? Надо ему позвонить и строго спросить: как тебя понимать, писатель?!»

«Ни одна девушка не находила в себе сил ответить ни чего кроме "да сэр", и покорно, как овечка приходила к нему на квартиру. На квартире, он тем же приказным тоном, заставлял девицу ему отдаться, хоть и не имел, по уставу, на это ни какого права. И редко хоть одна девушка попадала к нему второй раз. И ни одна не посмела пожаловаться на него начальству.»

«- Я не могу себе представить, как вы могли скрыть от меня то, что узнали, почему смолчали и не забили тревогу во все колокола, ведь это касалось нашей с ней жизни и любви.»

«"Скорее же, скорее, поехали", - бормотала Джейн с возрастающим беспокойством. Она заерзала на сиденье, пытаясь уменьшить дискомфорт, и стала вспоминать, когда последний раз она ходила в туалет.»

«Необходимость раздеваться перед этими двумя женщинами была унизительной. Джейн была серьезной добропорядочной женщиной. Она преподавала историю религии в колледже, и никогда в жизни не попадала в подобную ситуацию.»

«- Не беспокойся, ты лучше подумай, как сберечь погоны! А вот номер этой дубины мне особо нужен! - он быстро черканул на клочке бумаги номер моей машины и крикнул на ходу. - Слышь, дуб, мы с тобой по поводу lave на днях лично поговорим! - и заспешил к своей иномарке, как и все остальные.»

«Эмилия сжала ноги вместе в надежде, что ее мочевой пузырь перестанет болеть. Она думала, что сможет продержаться, хотя знала, что с каждой минутой ситуация будет только ухудшаться. Начав делать прыжки, Эмилия почувствовала сильное увеличение давления, резкая боль пронзила ее живот. Она быстро сжала мускулы, бусинка пота скатилась с ее лба. Она поняла теперь, каких невероятных усилий ей будет стоить не описаться в танце, потому что она страшно хочет в туалет, и любой промах приведет к катастрофе.»

«Юрий Семёныч действительно хотел ударить, но в комнату вовремя влетела Наталья, где-то сидевшая до сих пор, она опередила мамашу с сестрой, подскочила ко мне и властно шикнула на Юрия Семёныча:»

«Эмилия продолжала писать почти полторы минуты, не в силах остановиться. Никогда в жизни ей не было так больно, и она была даже довольна, что наконец освободилась от этой невыносимой боли в мочевом пузыре, но как только она робко, сквозь слезы, посмотрела вокруг, она, словно в тумане, увидела полный класс, смотрящий на нее и смеющийся над ней. Эмилия наконец перестала писать и снова зарыдала, полностью осознав, что она только что описалась перед целым балетным классом. Не зная, что делать, она выскочила из студии, бормоча извинения, и помчалась в туалет. Там находились несколько девушек из другого класса. Они, конечно, заметили ее мокрые трико, колготки и мокрые следы на полу.»

«Пальчиками провела от попки до клитора, обильно смочив их своим соком. Посмотрела на тебя и начала облизывать этот пальчик... сочно... смачно... , а пальчиками другой руки начала перебирать складки на губках своей киски.»

«Когда я почувствовала этот жар, я снова взяла его член в руку и стала водить им по всей попке, чуть прикрытой тоненькими трусиками. Из его груди вырывались приглушённые стоны, напоминающие рыдания, но это были стоны счастья и неземного блаженства!»

«Я быстро отсчитал деньги и протянул их девушке, поспешив вернуть свой ствол в теплое гнездышко губ Джоанны. Девушка смотрела на меня с таким смешным и ошарашенным видом, но потом похоже взяла себя в руки и улыбнулась мне. Джоанна удвоила усилия.»

«Халатик - долой. Стоит во всей женской красе: грудь... бёдра... кучеряшки на лобке! Охренеть! И такое - голодному солдату!! На картинки с полузакрытыми титьками - и на те заводишься с полоборота, а тут - ЖИВАЯ ЖЕНЩИНА! ГОЛАЯ!! И ХОЧЕТ!!!»

«Мы с Милой переглянулись, и вышли из-за стола. Подрагивая от волнения, Катюшка попятилась назад, и, испуганно улыбаясь, попыталась даже выскользнуть из комнаты. Но мы быстро поймали ее, и, небольно выкрутив строптивой красотке руки, потащили Катьку к постели.»

«После первомайских праздников вызывает меня начальник - обсудить, как будем оформлять дом офицеров ко дню Победы. Во время разговора звонит телефон. По его ответам, по сдержанному тону догадываюсь, что речь идет ОБО МНЕ - хотя никаких фамилий и должностей он не произносит. Почуял я. Сработало что-то внутри. Сам удивляюсь. Когда он положил трубку, глядя ему в глаза, спокойно спрашиваю:»

«Девушек я подзадержал, чтоб сдуру не улизнули. Вышли вчетвером. Довольно темно, фонари освещают дорожку, ведущую к улице. Нахлынувший свежий воздух, изрядное количество вина и... чую - повело меня. Немки тоже схватились друг за дружку, но мало-помалу передвигаются. Одному Шуре ни по чем! Грузин! Они ж привыкли у себя хлестать винище бочками.»

«Я опустил голову и прикоснулся губами к порогу. В этот момент что-то обожгло мне спину. Я вскрикнул. Это Оля ножом прочертила мне на спине букву Z, как это делал Зорро.»

«Но это уже выгребались остатки недовольства - после 250-ти грамм душа потеплела. И Жаннет стала бабой вполне ничё... и дочка ее - симпатяшка... и квартирка у них пристойная...»

«Внезапно (КАК вовремя-то! Поражаюсь - НАСКОЛЬКО тонко она чувствует мужину!!!) она превращается из умелой шлюхи, мастерски владеющей искусством секса в покорную рабыню, полностью подчиненную любому желанию своего господина! Скрещенные руки заброшены над головой (как бы связаны) , ноги широко разведены (веревками) . И вот Она - просто Тело, Жаждущее Доставить Удовольствие Своему Хозяину. Шикарное, божественное тело! Ничего не требующее для себя. Тело, Принадлежащее Хозяину. Оно не просит сладостей - сейчас Оно только для Тебя, о мой Властитель!!!»