«Машка бережно вылизала весь хуй и стала сначала целовать головку, потом её облизывать, потом залупа оказалась между её красивых губок и стала пробиваться в тугое горлышко. В общем, не знаю, какой кайф получала сама Машка, потому что через минуту я её откровенно ебал в горло, а она давилась моим хуем и была, кажется, готова блевануть. Наконец я кончил ей, наверное, прямо в желудок, а когда она, наконец сглотнула, я вытащил свою опавшую палку из Машкиной рожицы, сначала (уже без сопротивления) засосал её в отъёбанные губки, а потом отъебал её рукой в пизду. Она была такая мокрая, что, наверное под нами уже скопилась лужа. К чести благородных гусар замечу, что в течении ночи, когда вся компания уже нажралась в усрачку, я выебал Машку уже благородно - в ванной, раком, сначала в пизду, а потом в очко. А Машка молодец - она за своим вторым до сих пор замужем (как, впрочем, и я за своей) .»

«И я ебал её, захлебываясь от ощущения тонкой горячей перчатки, облегающий мой уже каменный хуй. Когда я наконец кончил в эту удивительную сраку, я приник к ней языком, вылизывая пульсирующее кольцо, не желающее закрываться и вылизывал свою сперму. Потом она встала передо мной и жадно засосала мой хуй, весь в её дерьме.»

«После очередной фрикции я вынул из её мохнатки свой хуй и приник языком к её какашкам. Вылизав стеночки, я стал засовывать свой язык как можно глубже в её кишку. Моя целка задвигалась задом мне навстречу, а её дырка стала пульсировать. Тогда я осторожно стал вдвигать свою залупу в её мягкий, тугой, узенький анус. Когда колечко сфинктера разомкнулось и пропустило в себя верхушку хуя, я стал осторожно стал натягивать узенькую жопку на свой хуй. Тёлка стала помаленьку входить во вкус, а я стал её откровенно ебать в жопу. К сожалению, поскольку это было у нас впервые, а дырка у неё была очень узенькая и тугая, то очень скоро я начал сливать ей в кишку длинную бесконечную струю, после чего скромно отвалился.»

«А когда колечко твоего ануса наконец пропустило бы мой ебальник, я бы осторожно вводил его до самого конца твоей сраки, а потом стал бы раз за разом насаживать тебя на свой кол, и ты бы уже только хрипела и выла и стонала. А потом бы я выпустил в тебя, в твою сраную кишку длинную обжигающую струю своей молофьи. А потом бы я сразу приник к твоей сраке языком и залезал бы туда до самого конца и вылизывал и высасывал бы всю твою отъёбанную задницу. Ты бы ловко перевернулась и стала бы жадно сосать мой хуй в твоём гавне, а я бы опять вылизывал нежный бутон твоей мокрой пизды, как вдруг из маленькой дырочки в центре вдруг стала бы прорываться струйка вкусной горячей и солёной мочи, которую я жадно бы пил. А потом ты встала бы над моим ртом своим очком, а из него вдруг поползла мягкая коричневая колбаска твоего вкусного кала - прямо в мой рот, а когда бы ты наконец отосралась, ты бы легла между моих раскинутых ног и сначала нежно пососала мою охуительную головку, а потом стала бы насаживаться на неё своей глоткой до самого горлышка, а когда моя сперма стала бы вырываться прямо туда, ты бы, давясь и булькая, проглотила бы её всю, а потом отвалилась бы и, обессиленная, лежала бы рядом, лениво теребя поникшую головку моего цветка, чтобы он скорее встал и жадно рос в направлении твоей пизды, твоего рта и твоего очка.»