«Она нагнулась и начала расправлять одеяло. Я подошел сзади и сильно толкнул ее сзади. Она с вкриком упала на кровать, а я придавил ее своим телом и начал задирать ее юбку. Она не сказала ни слова, только безуспешно пыталась меня сбросить. Я задрал ей юбку до пояса, и одним рывком ноги стянул с нее трусы. Она попыталась выполсти из-под меня, схватившись за край кровати, но я схватил ее руки и заломил их за спину. Рядом на стуле лежали мои вещи, я быстро одной рукой вытянул из штанов ремень и затянул его на запястьях, дико брыкающейся девушки. Коленом я протиснулся между ее ног и широко раздвинул их. Взяв подушку, я подпихнул ее под ее зад. Я был уже на пределе, схватив ее за волосы я приставил свой перенапряженный орган к ее анусу, и со всей силы вдавил его внутрь. Мне было достаточно больно, судя по тому как взвыла моя жертва ей было гораздо брльнее. Но тот напор с каким я вдавил свой поршень не прошел даром, что то порвалось и член всухую вошел внутрь. Я совершал фрикции все с наростающими темпами, не обращая внимания на боль (сухого проникновения). Горничная уже не ревела, а шипела при каждом толчке. Я долбал ее уже целую вечность, к тому времени когда кончил. Боль смешалась с оргазмом и то что родилось во мне в тот миг нельзя описать словами, я понял ради чего живу - боль - это жизнь. Я слез с нее и пошел в ваную, помывшись, я развязал ей руки и приказал сменить, пропитавшуюся насквозь кровью подушку и другое пастельное беле. Она кое как сползла с кровати и стараясь не смотреть мне в глаза, сильно хромая, принялась за работу.»