«Занятое мной для нее место тут же занял последний вошедший парень. Дверцу пришлось захлопнуть моей жене, так как она сидела ближе других. Когда она наклонилась и потянулась к ручке, перевалив вес на левое бедро, правое приподнялось, а короткое платье потянулось вверх. У меня в этот момент перехватило дыхание. Все, сидевшие к ней лицом и тем более справа от нее, целую вечность могли наблюдать ее разделенную врезавшимися трусами промежность. По краям узкой полоски были четко видны разбухшие и красные от возбуждения губки. Когда моя женушка садилась на место, то, чтобы не помять, выдернула из-под попки платье. По ощущениям от сиденья она поняла, что произошло с трусиками, а по несдержанным восхищениям, ей стало понятно, что это все видели. Она еще больше покраснела и стала смотреть в окно, чтобы скрыть глаза. Внутри салона было ужасно душно. От осознания произошедшего и от нестерпимой жары, тела присутствующих постепенно покрывались потом. У меня не выходило из головы то, что моя жена в этот момент ощущает своими обнажившимися губками поверхность сидения. При всех, она никак не могла поправить трусы. Ей явно было неудобно такое положение, так как она понимала, что ее, уже торчащие под платьем соски, становятся все заметнее. Светлая, прилипшая к груди ткань, немного намокла и стала еще более прозрачной. Даже женщина лет тридцати пяти, сидевшая слева от меня, пялилась на точащие сиськи моей супруги. Взгляд ее отдавал похотью. Моя жена в ее глазах была доступной шлюшкой. Наверное, все окружающие думали также.»

«Лидочка, начал Павел, я предлагаю вам тысячу за то, что вы снимете платье. При этом он достал из своей сумки две купюры и положил их на соседний стул. Лида стояла как вкопанная. Она не соглашалась, не отказывалась. Она окинула присутствующих растерянным взглядом. В глазах женщин, она искала ответ. В глазах мужчин, толи разрешения, толи снисхождения. У вас только минута, напомнил ей Павел. Лида посмотрела в сторону ширмы, но Павел опередил ее. Только здесь, грубо сказал он, у нас мало времени. Лида поставила свою сумочку на стул и отошла на середину комнаты. Она завела правую руку за спину, левой убрала волосы сзади. Стояла гробовая тишина. Никогда не думал, что ели слышный звук расстегивающейся молнии может так волновать. Расстегнув молнию, Лида сняла платье с плеч. Она опустила руки вниз. Платье, немного задержавшись на груди, стало падать, но девушка поймала его на талии. Нашему взору открылась грудь, аккуратно поддерживаемая открытым ослепительно белым бюстгальтером. Он держал грудь приподнятой и скрывал от глаз лишь нижнюю часть. От этого грудь принимала обворожительную форму. Загорелая кожа, темный небольшой ореол вокруг острых сосочков сильно контрастировали с белизной белья. Когда она нагнулась, чтобы освободиться от платья, ее грудки практически вывалились из прекрасных оков. Вот она выпрямилась, отбросила на стул платье и вернулась на прежнее место. Трусики дополняли комплект. Они тоже были очень откровенны. Под прозрачным кружевом виднелись темные волосики аккуратно подбритого лобка. Лида поначалу пыталась прикрыть руками это место, но почему-то тут же отвела руки. Наденьте передник, попросил Павел. Оля помогла Лиде. Ну вот, как-то радостно сказал Павел, вот и отличный набор. Если девушки не против такого наряда, то осталось только найти такое же белье для всех. Оленька узнайте размеры и постарайтесь в течении, он посмотрел на часы, сорока минут найти в ближайших магазинах что-нибудь подобное. Я вижу, все согласны, он посмотрел на женщин, а потом и на нас. Гонорар две тысячи каждой, я думаю это нормально, возражений нет? Никто не возражает, значит все согласны. Я взглянул на свою супругу. Она явно еще не до конца осознала, на что она согласилась.»