«Я не помню, сколько времени я долбил эту сладкую бездонную дыру между пышных мягких холмов. Для меня всё перестало существовать, кроме наслаждения в котором я купался. Это было сильнейшее сексуальное переживания в моей жизни. Когда же я бурно кончил, тёща уже не билась и не стонала, а безвольно лежала подо мной колыхая обильными телесами в такт моим ударам. Уснули мы в одной кровати. Утром я проснулся от того, что тёща сосала мой член. Когда он напрягся, она оседлала меня, введя мой орган в свою ненасытную задницу, и начала гарцевать на мне как наездница. Заканчивали мы в её любимой позе раком. Тёща снова испытала несколько оргазмов, а я был на седьмом небе от счастья обладания такой сексуальной пожилой женщиной, да ещё и через попу. С того дня и все два года до нашего развода с женой мы с тёщей встречались при первой удобной возможности. После развода я уехал в другую область. С тех пор прошло уже пятнадцать лет, в моей жизни было много женщин молодых и пожилых, но такой сексуально ненасытной как моя тёща я больше не встречал. А хотелось бы!»

«Излившись в самую глубину бабы Нюриной жопы, я слез с неё, ещё немного полизал ей попу и, одевшись, пошёл домой. Она так и не очнулась до моего ухода и я оставил её голой на диване, прикрыв сверху простынёй. Дома меня потеряли и пришлось сочинять целую историю про то как я помогал бабе Нюре выгонять чужих коз из огорода. Я думаю не надо рассказывать, что на следующий же день я вместо того, чтобы пойти играть с ребятами на речку, пошёл к бабе Нюре. Она была рада моему приходу, налила мне большую кружку холодного свежего молока, села рядышком, обняла меня за плечи и на ухо сказала, что вчера я её шибко угонял, но она бы с удовольствием повторила наши занятия. Конечно же я согласился. Она как молодуха вскочила и, раздеваясь на ходу, побежала закрывать на засов входную дверь. Вернулась в комнату уже голая, растрепанная, со светящимися желанием глазами. И началось...»

«Она даже не раздевалась и сапог не снимала, только подол задирала (без трусов ходила), ведь на улице следующие пятеро ждут. Все всё знали, но никто не шептался и бабу Тосю глубоко уважали. Даже комиссар и особист к ней ночами ходили, но естественно по одному. Особист уж очень любил ебать ее в жирную старую задницу, бывало всю ночь не слезал, все своей большущей колотушкой в ее прямой кишке шуровал.»