В купе поезда происходят разные вещи. Где-то спят, где-то задницы вазелинят. У нас в рассказе как раз происходит последнее.

Купе поезда невероятно сблизило наших героев. Вошли в поезд они настоящими мужиками, а вышли уже заядлыми гомосексуалистами.

«Увлекшись мылом с запахом персика, реклама которого по телеку уже достала Мишку, отодрал себя до блеска. Вышла заминка с халатом, назначение которого Миша просто не понял, потому просто накинул его поверх футболки.»

«Он снимал штаны и рубашку Равшана, рубашонку тезки. Ему явно не хотелось, чтобы гости уходили. А еще... Тут он был вынужден себе признаться - ему очень захотелось прижаться к мужчине, чтобы тот его также прижал к груди, как прижимал сынишку, сжал в объятиях так, чтобы косточки захрустели. Вот захотелось, и всё тут.»

«Руки Равшана снова налились железом, и опять член полностью вошел в попу Тима. Слезы катились из его глаз, он кусал губы, чтобы не закричать и молился всем богам, чтобы скорее все закончилось. Он стал опять приподниматься, но потерял равновесие и со всего маху сел на соседа.»

«Движения все убыстрялись, и темп все увеличивался. Орудие Равшана напряглось и заполнило всю кишку без остатка. А потом вдруг начало пульсировать, и парень свалился, придавив своим телом пацана.»

«Ноги пастуха подкосились, он инстинктивно вцепился в плечи молодого мужчины, а тот, подхватив за талию, осторожно, не отрывая губ, и только скосив глаз, чтобы не промахнуться, осторожно уложил на кошму.»

«Когда репетиция окончилась, Зуля поставила на проигрыватель пластинку с народными танцами и объявила бал. Вроде бы шутя и продолжая как бы играть роль жениха, Тима ухаживал за Доником, у которого сердечко то сладко замирало, то билось у самого горлышка.»

«Вот кончивший в презик Артур заставляет его сделать клизму, а когда на дрожащих ногах пацан выходит из ванной, подхватывает на руки, относит на диван и начинает опять приставать.»

«Он прислушался к разговору. Парни, судя по разговору, играли в карты. Вдруг Доник услышал свое имя и напряг слух. То, что услышал, заставило сердечко биться так сильно, что, даже голова закружилась.»

«Он никогда не был ни маньяком, ни садистом, просто похоть ударила в голову, и вид беззащитно подставленной попки так его возбудил, что дальнейшие свои действия он просто не контролировал.»

«И толчки, толчки, толчки. Хоть бы поцеловал! Может, стало бы легче? Ноги совсем не слушались, Доник пытался ладонями зацепиться за стену, но если бы насильник не держал его за бедра, то обязательно бы свалился. Минут десять продолжалась эта пытка, как вдруг орудие этой пытки запульсировало и внутри разорвалась бомба горячей лавы.»

«Бармалей задерживался в командировке, потому вместо воскресенья Данияр направился на базар в субботу. Все его коллеги уже давно предпочитали супермаркеты, а ему вот нравились шумная разноголосица и пестрота, открытость и доброжелательность продавцов. Разве с ними сравнишь стерильную дежурную вежливость менеджеров маркетов.»

«Оставаться в роли стороннего наблюдателя становилось все труднее, я подполз сзади к Тиму и стал целовать его в шею и плечи. Изредка мои губы сталкивались с руками лейтенанта, пальцам которого тоже доставалась своя порция ласки.»

«Даже вздрогнул, Тим подошел неслышно и обнял меня. Наклонился - и наши губы встретились. Не отрывая от его губ свои, нашел на ощупь пепельницу, загасил окурок и обнял его.»

«Он подошел сзади тихо и взъерошил мне волосы. Потом обнял со спины и прижался своей головой к моей макушке! Мне осталось только прижать его руки к своей груди, что я и сделал.»

«Но он был деловито спокоен, а когда я услышал из телефонной трубки, что у меня все наладится, что Игорь отличный парень, и гораздо лучше, чем он - я был готов разбить и выкинуть этот чертов телефон.»

«То ли Казик нащупал мою простату, то ли я возбудился от всего этого, но я кончал долго-долго, сперма пульсируя по члену, уходила в кишку Мишки, а тот только вертел попой и головой, потом и он начал кончать, так как его очко запульсировало, сжимая мой член и выдаивая из него последние капли.»

«А чем мы хуже?! И прижал к себе партнера, обняв его плечи: наши губы встретились. Да, целоваться он умел! У меня даже закружилась голова, и я чуть не потерял равновесия, хорошо еще, что он меня поддержал.»

«Я переношу его руки себе на бедра, убирая их от члена, запрокидываю его голову на спинку кресла и вцепившись в стенку обеими руками, начинаю его трахать.»

«Во время одной из встреч, когда я уже стал забывать о Рыжем, Чемодан сам заговорил о нем, причем пересказал мне же мою историю в интерпретации Рыжего. Я был возмущен до глубины души тем, что он обнародовал наш почтовый роман и, хотя и не подал виду и посмеялся вместе с Чемоданом над своими неумелыми ухаживаниями, загадал себе все-таки встретиться с Рыжим и поглядеть в его глаза. Ой, как тесен мир!»

«У нас в те времена было постановление, что единственного сына нельзя призывать в армию, но комиссию-то его заставили пройти. И вот тут-то и возникла закавыка. Его обследовал врач, а по совместительству член какой-то там секты. И обнаружив разработанное очко, сделал правильные выводы. Он начал душеспасительную беседу с Альбертом, а так как с Чемоданом на тот момент у пацана были "сложные" отношения, и тот в очередной раз хотел бросить Альбика, вот и рассказал он про толстого и противного дядьку, который совратил и "измял, как цвет" юное создание.»

«Начинаю разыгрывать страсти и тискать его щуплое тело! Начинаем раздевать друг друга - ну, прям, как в порнушке. Раскидываем одежду по полу, он тянет меня в спальню.»

«В ее попку хлынул поток! Я упал ей на спину, а она медленно опустилась, распрямляя ноги. Теперь я лежал на ее шикарном халатике, обняв ее и прижав к себе, а по члену проходила, последними толчками моя сперма, доставляя последние огоньки оргазма, вытекая в ее внутренности. Девушка поймала ртом мою руку и стала ее целовать, шепча такое количество ласковых слов, которых я не услышал за всю свою предыдущую жизнь. Член мой опал и выскользнул из дырочки.»