«Cтон удовлетворения, утробного удовольствия... которое дала я. я! я!!! и напряжение внизу живота... каменный просто лобок... и мокро... горячо там... и сладко ноет грудь... мне казалось, такое ощущение, болезненное такое и прятное - что соски прорвут сарафан, такое напряжение... я мелко-мелко дышала, опустив глаза - а ко мне подошел тот, второй, что смотрел все это время... как я... как со мной... делают это... он расстегнул джинсы и дал мне в рот свой. уже торчащий. и делал о же самое. и мне снова это нравилось. первый сказал, что я хорошая. хорошая соска. такая, как мама. второй держал меня за голову и говорил негромко надо мной - давай, сосулька, давай, давай, сосульенька, сосочка...»

«Гости разглядывали Зеда. Пояс врезался в мягкий живот, а вот полные ноги в черных чулках выглядели совсем как женские. Лицо раба обрамляли локоны парика, губы были неумело накрашены, но ощущение того, что это женщина, возникало. Иван игриво пощекотал рыжий лобок:»

«Взглянув мне в лицо он все понял.Без лишних слов он подхватил меня на руки и понес к себе в кабинет. По пути я сбросила с себя туфли. Я хотела его так сильно,что моя киска подрагивала, и я ясно понимала, что он меня тоже безумно хочет,его достоинство так упиралост в брюки,что казалось вот вот разойдется молния.»

«Зед весь побледнел и дрожал. Он трясущимися руками надел сосуд на член и закрепил его у основания, так, чтобы не проникал воздух. Затем покорно шагнул к Глебу. Глеб взялся одной рукой за сосуд, другой за поршень и резко потянул его на себя, выкачивая из сосуда весь воздух. Зед громко закричал и согнулся пополам. Его член внутри сосуда сильно раздуло. Он беспомощно тер тело вокруг сосуда, сгибаясь и приплясывая от боли.»