всегда знал, что он не такой, как другие мужья. С самого начала их отношений с Викторией он чувствовал это странное, сладкое унижение, которое возбуждало его сильнее, чем любой прямой секс. Он любил смотреть, как она расцветает под чужими руками. Любил, когда она становилась его сексуальной богиней, а он — преданным, возбуждённым наблюдателем.