«В. раздел подружку догола, не забывая целовать оголявшиеся части тела. Она голышом прошла в ванную. Он тер ей спину, подмывал ее, вытирал. Потом обнаженные любовники прошли в кухню, выпили шампанского, закусили салатом.»

«Лена налила мне водки и заставила выпить. Потом напрямую спросила, почему мне нравится, когда меня бьют. Я не знала, что ответить, просто возбуждаюсь и всё.»

«Она извлекла палец, вставила свечу и протолкнула ее пальцем настолько глубоко, насколько позволяла длина ее пальца. То же самое она проделала с Силией, и затем оставила нас в этих неуклюжих позах минут на пятнадцать. В наших животиках началось урчание, но когда нам позволили пойти в туалет, то вышло очень немного кроме растаявшей свечи, вызывающей жжение. Мы снова вернулись в кровати и попытались расслабиться, но это было невозможно из-за звуков, которые слышались из ванной: шума воды, стука кружки Эсмарха о край раковины и размешивания чего то в ней. Все эти звуки были очень знакомы мне, и возможно, моим соседкам по кровати тоже. Когда Медсестра вернулась, на ней был зловеще выглядящий черный резиновый фартук. Она окинула нас взглядом, и затем указала пальцем на Мод.»

«"Я собираюсь ввести тебе в прямую кишку свой палец, " сказала она, глядя на меня, "смазать ее, и расслабить задний проход, чтобы ты была готова к введению кишечной трубки. " Говоря это, она надела напалечник, смазала его вазелином и вставила палец в мою прямую кишку. Она начала вращать пальцем, вводить и выводить его, чтобы расслабить и расширить мой сфинктер.»

«Задавший вопрос седой, импозатнный джельтмен, в чёрном, ощупал Иркины груди, похлопал по её ягодицам. Ирку загнули раком, скоро часы начали бить и седой джельтмен на каждый удар часов, наносил удар своей тростью по её ягодицам. Когда часы кончилм бить ей одели повязку на глаза, связали и подвесили животом вниз.»

«Вера не смогла от такого зрелища удержаться и с размаху села на меня! Ну думаю вот это вечерок. И давай её долбить. Но я то будучи уже опытным и начитанным знающим технику "страт - стоп". Пялил её долго. И в наезднице и в сладкую попку. И на рата дал. Ну все как токо можно. А были мы в их комнате -девочек. За стенкой уже все стихло и Алена с Тимом мирно куря наблюдали с балкона за Стасом и Аней. Стас кончив немного полежал отдышался и начал ласкате Аню. Но не тут то было. Аня просто сходила сума от его члена. И устроила ему новую порцию минета. Но парню то и над ней нужно было по поэтому он её нежно оторвал от его леденца и поставил раком. И давай долбить её сзади. Яйца бились об неё и издавали прикольный звук, а оголодавший юнец все набирал и набирал скорость. Потом он видимо устал стоять на коленях положил Аню и с вержу встал. И давай её пердолить! Яйца еще сильней об неё захлопали. Она стонала и визжала. Впиваясь когтями в спину. Када мы пошли с братом обмыться то ваще пипец. Его спина вся была исцарапана. Но в душ опять зашла Аня и у нас начали концы вставать Аня опять типа давай Стасу сосать я думаю ну нет уж. Говорю или ты давай обоим соси или типа уёбывай, дай помыться. Аня ваще без задней мысли засосала и мой конец короче так и сделала она нам минет. В душе пока Вера МИРНО СПАЛА. Ну короче думаю нет надо и Аню попробовать. Поднимаю её ставлю рачком и давай пердолить. Девочка была в восторге от двух хуев. Я её не долго пер кончили мы с братом одновременно он её еще чуть попялил она кончила и мы её выпроводили. Ну чё брат говорю я поздравляю теперь мы еще и молочные братья. Ага. Помывшись мы пошли спать. Так как сил уже ваще не было. Алкоголь и хороший секс дали о себе знать. Ночью Приходила Аня и еще раз сосала Стасу. Он мычал и делал вид что типа спит. Потом под утро пришла Вера. Я Её попялил, а в душе с братом мы договорились что и он Веру попробует. Она была сверху и так Аккуратно двигала тазом. Типа не разбудить Стаса но Стас проснулся со стоячим членом и подошел к нам и безо всяких разрешений дал ей в рот. Я усилил амплитуду и она ни как не могла поймать конец Стаса он все время у неё выскакивал и бил её по лицу. Поебали мы её не долго Постучались в дверь. Я пошел открывать. Был ТИМ. Я такой и не одетый. Стас пялил Веру было прикольно. Мини бардельчик такой. Короче мы пошли с ним покурить я конечно оделся а Стас все пер Веру. Он ваще тащился када входил сзади яйца бились об неё, и в такт груди друг о друга ударялись. Тим сказал что это не бардельчик а порно студия так как он вчера успел спрятать Каму в комнате у девок. Клево говорю Даш посмотреть. Да без базара. Я думал себя поснимать со своей, а мне то зачем эта запись. Хотя можно глянуть такие клеве телочки. АгА - говорю.»

«Я приподняла юбку, стянула вниз трусики, и раскорячилась над ведром. Струя с шумом полетела вниз из меня. Я старалась ещё правильно расположиться и не попасть на пол. Вход в туалет был сделан боком, поэтому несмотря на открытую дверь мои эти действия нельзя было увидеть снаружи, внутри тоже никого не было. Ещё кузина мне рассказывала потом, что в это момент мимо проходило несколько мальчиков, но они ничего не заподозрили: действительно можно было подумать, что это уборщица набирает шлангом воду в ведро.»

«Женя всхлипывая кивнула головой. Я стянул с нее кофту, затем белый лифчик. И с жадностью накинулся на ее маленькую грудь с коричневыми сосками... Сосал и кусал сосочки... Женя вскрикнула... И застонала... Я около 15 минут наслаждался ее грудью. Все это время Женя постанывала и извивалась... Я рукой задрал спереди ее юбку... И остолбенел. На ней были белые кружевные трусики из под которых выпирал бугорок... Я не спеша приспустил трусики и выпустил ее белые 12 см член с розовой блестящей головкой... Я вопросительно посмотрел на нее и Женечка в двух словах рассказала все о себе...»

«Колготки порвались сразу же, не выдержав такого напора - и все полилось на пол, на мои ноги, пачкая все вокруг. На второй минуте я уже готова было отдать все, чтобы только это прекратилось. Но я так продолжала делать это под себя, не в силах остановиться, я даже не могла с пола подняться.»

«Помню отпросились пораньше и поехали к ней домой... Разделись легли под одеяло и начали нацеловывать друг друга... В этот день мы впервые поласкали друг друга орально... Сделал первый шаг я... я целовал ее шейку, потом играл с грудью, нежно сжимая ее и целуя соски, потом спустился ниже и дошел до лобка... У нее была маленькая тоненькая полосочка из белых волос... и нежно розового цвета губки. Смотрелось великолепно... Она уже была мокренькая, так что мне ничего не оставалось как все это вылизать и играть с ее клитором, Лара извивалась подо мной. Я то лизал язычком его, то водил вокруг него, то засовывал язычок во влагалище... Потом я поднялся и захотел чтобы она тоже мне сделала минет... Я лег на спину, она спустилась к члену и с осторожностью взяла его в рот... Делала она все нежно, как будто в первый раз... Но наверняка не в первый раз это у нее было... . Она заглотнула член полностью и двигалась ротиком, язычком дотрагиваясь до головки... Потом она поднялась на до мной, легла на меня. Начала целовать, мой член уперся ей в лобок... Лара начала двигаться так, что член сам вошел в нее... Я оказался в ней... В такой позе мы двигались несколько минут, потом она приподнялась и села как наездница... . И начала как всегда медленно скакать... Меня очень сильно возбуждает когда девушка сверху... . Когда она обессилила, мы легли боком и я вошел в нее сзади... Я двигался медленно, но иногда делал резкие выпады... Возбуждение наше достигло апогея и мы кончили...»

«Собственно говоря, в этом и состояла вся экономическая модель экскурсионной мафии. Три человека работали наборщиками на все двадцать кооперативов, не позволяя это делать никому другому. За каждого привлеченного туриста троица брала по рублю. Учитывая огромный поток экскурсантов, можно было представить, какими деньгами ворочали Эдик, Степан и Глеб.»

«"Мне очень нравится возвращаться домой, зная, что мебель будет там, где я ее оставила", - парировала с ненавистью я. Он хихикнул, и мурашки пробежали по моей коже, а моя ненависть неожиданно куда-то подевалась.»

«Когда Валентина открыла мне дверь, она была одета в короткий ситцевый халатик без рукавов и воротника, с большим вырезом на шее. Кроме халатика, на ней были мягкие домашние тапочки. "И еще трусики, - решил я, - Скорее всего, белые".»

«Я всегда удивлялся, почему самый шикарный музей Ленина в СССР был построен в городе, где "вождь мирового пролетариата" никогда не бывал. Огромное здание было облицовано дорогим мрамором. Поговаривали, что затемненные импортные стекла на окнах имели золотое напыление. Внутри здания располагался огромный бюст вождя, над которым уходили ввысь, на несколько этажей, галереи с экспозициями о жизни великого революционера. Кроме этого, в здании находился киноконцертный зал и целый ряд аудиторий, где, по мысли создателей идеологического храма, партийные и комсомольские функционеры должны были оттачивать свои познания в области коммунистической идеологии. Вполне логично, что в период перестройки здесь проводились семинары на темы "ускорения", "гласности" и всего такого, что как-то было связано с горбачевскими начинаниями.»

«Раздевшись до трусов, мы прыгали в кровать, продолжив объятия и поцелуи. Вместе с тем, мы ласкали друг друга руками, пока не запускали руки друг другу в трусы. Собственно говоря, именно для этого мы их сразу и не снимали. Каждый раз, проникая рукой за легкую ткань, и ощущая волосы на лобке, я вновь и вновь преодолевал стыдливость и смущение Валентины, чувствовал, как перехватывалось ее дыхание, а мои пальцы проходили дальше и попадали на ее увлажненные губы между ног.»

«Решение о нашем выселении было принято сразу, как только Будыко сложил с себя обязанности инструктора горкома комсомола, оставив себе должность председателя КМО. Кто-то из руководства, очевидно, посчитал, что в правительственном здании не место общественным организациям. Сколько Сергей Геннадиевич ни бегал по кабинетам, все, чего он добился, было новое помещение в здании, которое располагалось в небольшом переулке, отходящем от Софиевской площади.»

«Я больше не могла!!! Я ХОТЕЛА ЭТОГО МУЖЧИНУ!!!! Хотела безумно! Никогда до этого я не испытывала такого желания! Мои пальчики теребили клитор. Но я знала, что это ОН! Он меня ласкает и целует. Это его язычок играет моей пуговкой, заставляя все шире разводить бедра и подаваться всем телом навстречу его ласкам.»

«Я прижимаюсь к твоему телу своим телом и чувствую, что ты замечаешь, что я голая. Ты ответно двигаешься своим телом мне навстречу, чтобы почувствовать всю теплоту моего тела, но я, только подразнив тебя, спрашиваю:»

«Сказав это мужик-гадалка хлопнул меня по плечу и расхохотавшись двинул прочь. Видимо она, то есть он, действительно имел дар в ясновиденье, ведь как еще, можно было объяснить известный жест с поднятием к верху среднего пальца, словно отвечающим мне на все то, что я о нем тогда подумал.»

«Еще не успел я раздеться и помочь в этом ближайшей ко мне девушке, как другая, забравшись под подушку, нажала некую кнопку и привела в действие спрятанный в кровати механизм. Округлое ложе, почасовой стрелки, начало свой мерный ход, на манер того, как это происходит с обыкновенной каруселью. Но с течением времени, оно, это ложе, начало вращаться все быстрей, и быстрей; и вот я уже думал, а том, что фокусом-фокусом, да мне совсем не смешно. Но вдруг мой взгляд как бы впился в поверхность занавеси и прекрасная нимфа, запечатленная на ее ткани, попросту ожила. Да, да, именно ожила. Все происходило как во сне, нет, нет, как в замедленном времени. Она, эта девушка, повернула головку, повела плечом, медленно поднялась на ноги. До моего слуха донеслись звуки: всплеск воды, некая музыка, женский смех. Секунда, другая, еще, и вот я уже стоял посреди огромного пантеона, впрочем, возведенного не в честь богам, но в честь плотской любви. Мимо меня, пересекая пространство, и пытаясь прямо на ходу, ласкаться друг с дружкой, пробежали две обнаженные девушки. Через секунду, обдав мое лицо прохладными брызгами, они исчезли в воде, небольшого искусственного озера, лишь только розовые кувшинки колыхнулись при этом.»

«Ты распахиваешь дверь, в твоих глазах читается возьми меня. Я приближаюсь, беру тебя за влажную от воды голову и начинаю яростно целовать. Пытаюсь засунуть свой язык как можно глубже, ты мне не уступаешь. Ты уже обнажена, скинуть с тебя халатик было не так сложно. Мои руки блуждают по твоей спине, опускаются на попочку, и начинают работать как руки заправского пекаря, при замесе теста. Ты постанываешь моя девочка, твои ручки давно у меня в брюках, тебя нравиться то что у тебя в руках. Всё это будет в тебе.»

«"Всё должно выйти, что лишнее сидит в животе", усмехнулся парень. Лиза больше ничего не стала говорить, вытерла руки об полотенце и вышла из ванной, Вова взял в руки клизменный прибор и пошагал за ней. Зайдя в комнату-спальню, они увидели Ваню, который был постеливши клеенку на диван и стоял рядом, опустив руки по бокам, как часовой. "Эй, а что такое - твой брат тоже будет участвовать в проведение клизмы?", недовольно спросила Лиза. "Ну, конечно, Лизочка, надо ведь кому-то кружку подержать, я же один не могу справиться. В больнице, где я работал, был штатив, там я мог сам управиться, а тут так те получится. Ты не бойся, он парень порядочный, никому рассказывать не будет об этом, даже нашим родителям", успокаивал её Вова. "Всё равно, мне стыдно раздеваться в его присутствии", отрезала в ответ девушка. "Ну, ничего, Лизочка, как-нибудь надо перебороть это чувство. Ты ведь меня тоже сначала стеснялась. А он ещё ребёнок, никакого полового влечения ещё не испытывает, в отличие от меня. Так что, давай, снимай юбочку!". "Не могу... мне стыдно", хныкала девушка. "Ваня, подержи кружку!", распорядился старший брат, и младший тут же обоими руками ухватился за почти доверху наполненный резиновый прибор. Вова тем временем подошел сзади к Лизе, отстегнул боковую пуговицу на юбке и затем потянул вниз молнию. Юбка девушки раскрылась и медленно поползла вниз, предоставив взору парней белого цвета трусики девушки. "Подыми ножку, Лизочка", распоряжался Вова, "так, молодец... теперь вторую тоже... ну, вот, юбочка снята", довольно констатировал её друг и повесил предмет одежды на спину кресла.»

«-Круши рви ломай! -дико вопила клодунья, засунув ручку помела себе куда-то под юбку и яростно дёргая его во все стороны. -Фригидность, ликвидность, стабильность! Уничтожай ураган противных мужиков с их мерзкими вонючими хуями! Только лесбияночек милых моих девочек не трогай ураган! Пусть они размножатся делением или почкованием на радость мне, махровой лесбе Гингеме! Возбуждение, совокупление, расчленение!»

«- Конечно, я выбираю попу, а не рот. Мальчики, смотрите и учитесь. Как брать кого-нибудь в зад, мужчину или женщину? Да-да, этот половой орган - "очко" , - одинаков у баб и мужиков. Вначале нужно подготовить попу к взятию. Б. , тебе не нужно опорожниться?»

«Любка упала на спину и задрала подол платья - трусиков на ней не было. "Счастье-то какое!", - подумал в ту секунду я. Лег сверху и прижался к ней всем телом, продолжая целовать ее лицо и открытую грудь. Мой конец стоял как железный. Кажется, ударь по нему - зазвенит. Я торопливо стал снимать ремень и расстегивать солдатские брюки. Девка лежала, широко расставив ноги.»

«Не то, чтобы после того случая я стал шарахаться от Марины Алексеевны, но мои симпатии к ней явно потускнели. Теперь в ее квартиру меня можно было затащить, лишь связав и оглушив. Полагаю, она придерживалась того же мнения: "пацан напугался до смерти". Но отказываться от задуманного не собиралась, и поэтому придумала другой вариант.»

«Прикол рассказать?.. Однажды, исполняя на сцене соло, во время проигрыша опустил голову вниз и увидел, что стою с завернутой вверх правой брючиной. Объясняю: сидя за барабанами, колотушка задевает брюки и ее приходится закатывать. Выйдя петь, я забывал отвернуть. И такое происходило каждый раз - просто заметил только впервые. А все решили, что это моя "фишка".»

«Сладчайший выплеск огласился Ленкиным криком - мои слова стали для неё завершающим аккордом, приводящим ее плоть к ожидаемому финалу! Я наполнил ее Каплями Жизни, она почувствовала это и задергалась всем телом, перекрывая силу моего оргазма собственным вулканом, куда более мощным. Её крик (уверен!) разбудил половину "Массандры" - этого дремлющего царства одиноких и соединенных.»

«Девушек я подзадержал, чтоб сдуру не улизнули. Вышли вчетвером. Довольно темно, фонари освещают дорожку, ведущую к улице. Нахлынувший свежий воздух, изрядное количество вина и... чую - повело меня. Немки тоже схватились друг за дружку, но мало-помалу передвигаются. Одному Шуре ни по чем! Грузин! Они ж привыкли у себя хлестать винище бочками.»

«Но это уже выгребались остатки недовольства - после 250-ти грамм душа потеплела. И Жаннет стала бабой вполне ничё... и дочка ее - симпатяшка... и квартирка у них пристойная...»